— Их бывает трудно понять, но в полицейской работе чаще всего все оказывается намного проще. Срабатывает самое очевидное решение. Насильник, убивший двух девушек, несколько раз объявился в кафе, где работала Тува. По-твоему, это случайность?
— Но ни одна из жертв не изнасилована, — повторил Винсент.
— Кто знает… Раск двадцать лет провел в тюрьме. Может, у него больше и нет никакого либидо. Что, если убийство и расчленение и есть психологическая замена сексуальному насилию?
Винсент смотрел на нее удивленно.
— Я сталкивалась и с таким.
— Хмм… Ты говоришь почти как Ян.
Мина легонько пнула его в ногу.
— Скорее всего, Юнас Раск и сообщил тебе дату смерти Роберта.
Мина искренне верила в то, что говорила, но чувствовала, как с каждым словом все глубже погружается в трясину.
— Да, возможно, — ответил Винсент. — Что дальше с телефонными звонками?
Над вазочкой с фруктами закружила банановая муха, Мина почувствовала во рту кисловатый рвотный привкус и снова потянулась за алкогелем. Она подумала было, не облить ли им муху, но шансы попасть были слишком малы.
— Когда ты уезжаешь?
Винсент посмотрел на часы.
— Самолет в Мальмё вылетает через два часа. Выходит, совсем скоро.
Ей не хотелось отпускать его. После пресс-конференции группа так и не успела толком собраться. Но как сказать об этом вслух?
Как бы Мина ни сформулировала фразу, она открывала больше, чем хотелось.
Сохранять невозмутимый вид — вот и все, что оставалось в такой ситуации.
— Мы будем работать дальше.
— Можно? Или я умру от любопытства.
Мама рассмеялась. Так громко и отчетливо, будто стояла здесь, в бывшем хлеву, а не за дверью снаружи.
Он поправил рубашку и наморщил лоб. Мама стала такой грустной с тех пор, как уехала Яне. Она почти перестала разговаривать. Только за завтраком, нарезая треугольные ломтики хлеба для горячих бутербродов, говорила, как важно каждый день делать одно и то же.
