Менталист

 — Убийства, по-настоящему? И кем обнаружены?

Винсент огляделся, чтобы убедиться, что кашель Сайнса не привлек к ним излишнего внимания, после чего достал из папки фотографии.

— Я помогаю полиции в одном расследовании, — объяснил он. — Детали, конечно, не разглашаются, хотя мы уже и выходили на СМИ. Похоже, мы имеем дело с безумцем. Вот, взгляни…

Винсент подвинул чашки и стакан, чтобы освободить место, и разложил снимки на столе. Возможно, их не следовало увеличивать до формата А4, чтобы не так бросались в глаза публике за соседними столиками.

Но Винсент хотел четче обозначить детали. Сайнс переставил блюдце с тортом на соседний пустой столик. Теперь и у него пропал аппетит.

— Вот это ящик с мечами. — Винсент ткнул пальцем. — Вот сами мечи, не помню, показывал ли я их тебе в прошлый раз. А на этих четырех снимках лезвия и ящики от…

— «Зигзаг-леди», — кивнул Сайнс. — Можно себе представить…

— У меня бывают приступы клаустрофобии при одном взгляде на то, как люди в них залезают.

Сайнс посмотрел на него удивленно:

— Думаю, теснота — последнее, чего он боялся, когда его запихивали в ящик.

Но ты говорил о трех убийствах. Что с третьим?

— О господи… Хорошо, что ты не взял с собой фотографии.

Сайнс вертел снимки и так, и этак, пытаясь разглядеть с разных ракурсов. Лезвия и ящики смотрелись зловеще, хотя на первый взгляд ничем не отличались от обычного иллюзионного реквизита.

— И что ты хочешь от меня услышать? — спросил Сайнс. — Мне нечего добавить к тому, что было сказано в прошлый раз.

— Возможно, — ответил Винсент.

 — Но в прошлый раз я сфокусировался на том, что кто-то заказал эти ящики или чертежи у тебя или другого мастера. Я не видел, что все дело может быть в самих ящиках. Тогда он был у нас только один, и единственное, что можно было о нем сказать, что он сделан неумело. Но теперь их два. И с учетом того, что их изготовление требует не только хорошего знания столярного ремесла, но и понимания трюков, как ты говорил, тех, кто может создать такое, должно быть совсем немного.

— Это так, — кивнул Сайнс.

 — Нас, кто понимает и то и другое, совсем немного.

— В таком случае, может, я ошибаюсь, — продолжал Винсент, — но мне кажется, что каждый, кто создает такие штучные вещи, должен иметь свой персональный стиль, отличающий именно его работы от прочих. Вносить в конструкцию что-то свое, даже если он следует чужим чертежам. Я прав?

— Абсолютно. — Сайнс кивнул. — У каждого мастера своя рука.

— О’кей. Мы уже выяснили, что все это — работы дилетантов.