— Разрешение на тайное наблюдение за электронными средствами коммуникации. Обычно это длительная процедура, и наш прокурор был вынужден действовать через суд. Но все прошло относительно безболезненно — возможно, с учетом специфики обстоятельств.
— И как долго будет действительно разрешение? — спросила Мина. — Что, если этот номер всплывет где-нибудь позже?
— Обязательно поговорю об этом с прокурором. Думаю, особых проблем не возникнет — с учетом, опять-таки, специфики дела. Но мы должны быть готовы к тому, что этот телефон давно валяется в каком-нибудь мусорном баке, разбитый вдребезги.
Сара завершила презентацию и приготовилась идти. С Рубеном пока все шло гладко, но она не спешила радоваться до того, как останется с ним в комнате один на один.
— М-да… — неожиданно произнес Рубен, как только Сара о нем подумала. — По большому счету эта «пауэрпойнт»-презентация ничего нам не дала. Наш герой может с равным успехом жить и работать на Кунгсхольмене — или где-нибудь в Норвегии.
— Не говоря о том, что все мы сейчас находимся на Кунгсхольмене, — подхватил Кристер.
Мина вошла в хорошо знакомое помещение, от которого уже начинала уставать. То есть не от самого помещения даже, а от всей затеи в целом. Одни и те же люди каждый раз рассказывали одни и те же истории, сидели на тех же самых пластиковых стульях и пили все тот же противный пузырящийся кофе из бумажных чашек, закусывая безнадежно черствым печеньем.
Сегодня это были «малиновые пещеры» — она успели заглянуть в жестяную баночку на столе.
Сегодня в группе появились новые люди. Анны, Девушки с дельфином, которую искал Винсент, все еще не было. В дверь вошел Кеннет и кивнул Мине. Та поняла, что настало время непродолжительной светской беседы, и приготовилась.
— Как ваша жена? — спросила Мина и показала на термос: — Кофе?
— Ей лучше, спасибо, а кофе — нет, спасибо, — воодушевленно ответил Кеннет.
Мина пожала плечами.
— Раз уж речь зашла о жене, — продолжил Кеннет, — она останется в больнице еще на несколько недель, и мне будет трудно управляться одному дома. Понимаю, что прошу слишком много, но раз уж Боссе у вас почти месяц, не могли бы вы оставить его до конца лета? Разумеется, я готов оплатить его содержание.
