Мина задалась вопросом, специально ли Винсент подобрал такие конфеты. Успел ли разглядеть эту ее особенность? Если да, оставалось ждать, когда начнутся неприятные намеки. Большинство людей, ступив на эту дорожку, не могли остановиться. Но Мина надеялась, что Винсент — не большинство.
С другой стороны, ей было неприятно, что малознакомый человек читает ее, как открытую книгу. На дне вазочки лежала «Думикола» — ее любимая конфета. Жаль, что так далеко. Прежде чем до нее добраться, Мина успела перебрать слишком много конфет в обертках, которых касались чужие грязные руки.
— Думаю, вы все-таки не ошибаетесь насчет порезов. Поэтому я и хотела, чтобы вы рассказали об этом остальным. Я считаю, что вы правы. Мы должны были сами увидеть эту цифру. Но мы ее не увидели, и поэтому нам нужна ваша помощь.
— С удовольствием, если смогу хоть чем-то быть вам полезен, — ответил Винсент. — Но, боюсь, я неэффективен в группе. Просто чтобы вы знали.
А кто эффективен? Группа — это всего лишь чужие люди, которые думают, что знают тебя, только потому, что ты работаешь с ними в одном месте.
— Значит, завтра в девять утра в отделении полиции. — Мина встала. — Встретимся у главного входа. А теперь возвращаю вас публике. Она, похоже, в нетерпении.
Винсент возвел глаза к потолку и в следующий момент снова превратился в «мастера-менталиста».
— У меня для вас сюрприз, — сказал он. — Вот здесь…
Затем исполненным загадочности движением фокусника достал из холодильника бумажный пакет и протянул Мине.
«Думикола» — полная непочатая коробка.
— Увидимся завтра. — И он кивнул.
Отделение полиции на Кунгсхольмене, на Польхемсгатан, легко было узнать по большим гербовым щитам на воротах. День выдался сырой и туманный, серое небо вот-вот грозило разразиться осадками — мокрым снегом, на лету переходящим в дождь.
Наконец она появилась — в красном пуловере.
