— Но я могу предположить смерть от передоза этой зимой.
— Другими словами, до того, как был убит Роберт. — Рубен прокашлялся. — И откуда же это видно?
— Канюля все еще торчит в руке, — ответила синеволосая.
— Этому он в тюрьме научился, — пояснил Кристер.
Он все еще оплакивал туфли, которые уже пропускали воду, так что носки у него промокли. В кои веки выехал на природу, называется…
— Покажи мне того, кто там этому не научился. — Рубен поежился. — А Раск, как-никак, двадцать лет провел за решеткой.
Вообще, день выдался довольно теплый, но влажность и тень сбивали в лесу температуру.
Кристер зажал рукой нос, борясь с приступом рвоты, и с удовлетворением отметил, что даже лицо Рубена приобрело бледно-зеленоватый оттенок. Заниматься останками здесь, посреди леса, было невозможно, поэтому их и унесли на носилках.
Рубен развернулся и широким шагом направился к дороге, где стояла полицейская машина. Там ждал Боссе, у приоткрытого окна и с миской воды на полу. Хоть кто-то обрадуется их возвращению. Кристер вздохнул. Убитые туфли, мокрые носки — и в результате они опять в тупике.
Как же она ненавидела отпуск! Уже одно слово звучало угрожающе — от-пуск…
— Время от времени и вам тоже нужно отдыхать, — так это объяснило руководство.
Но Мина понимала это совершенно иначе. Их группа создавалась с определенными целями, а не ради совместного отдыха. И эта подозрительная настойчивость, с которой их отправляли в отпуск, была первым шагом к их расформированию, то есть к тому, чего ни в коем случае нельзя было допустить.
Несмотря на все усилия, им так и не удалось локализовать Юнаса Раска.
В общем, надвигалась катастрофа.
Срочно требовалось нечто принциально иное, конкретное.
