Но я не затем показываю тебе этот снимок. — Мина ткнула пальцем в одну из одноклассниц: — Это Йессика Видергорд, мать Роберта. Я узнала ее из новостных репортажей о Боббане.
Винсент побледнел. Он долго вглядывался в снимок, а потом показал на двух девочек рядом с Йессикой:
— Их было три подруги — Йессика, Малин и Шарлотта. Йесси, Малла и Лотта.
— То есть они дружили?
— Они были неразлучны, как три сестры. Но почему ты спрашиваешь?
— Потому что Малин Бентгсон и Шарлотта Хамберг — матери Тувы и Агнес.
Конец фразы, как в пропасть, сорвался в оглушительную тишину.
— Так ты их знал? — спросила наконец Мина.
— Йесси, Маллу и Лотту? — еле слышно повторил Винсент. — Очень хорошо знал. Мы весело провели лето, после того как был сделан этот снимок, а потом я сменил школу.
Звуки и образы, бо́льшую часть жизни вытесненные в недоступные сознанию уголки памяти, хлынули потоком. Его магическая мастерская в хлеву. Ящик, на котором мама нарисовала звезды.
Мама в тот день была такая веселая…
Три ряда, в каждом по семь школьников.
Снимок 1982 года. 1+9 = 10, 8+2 = 10.
10+10+10 — равносторонний треугольник, совсем как мамины горячие бутерброды.
Точность прежде всего. Как Винсент ни старался, а воспоминания снова и снова возвращали его к матери.
Полминуты — самое большее.
Они катались на велосипедах, а потом купались.
— Ничего не понимаю. — Винсент тряхнул головой. — Я должен был немедленно отреагировать на их имена, если б они встретились в каком-нибудь рапорте. Но я не видел их нигде, насколько помню… Ничего не понимаю…
— Потому что до сих пор они не попадали в материалы расследования.
Винсент, не отрываясь, смотрел на фотографию.
— Как бы то ни было, — продолжала Мина, — этот снимок свидетельствует о том, что матери жертв знали друг друга. А теперь, как выяснилось, и тебя тоже. Вы играли вместе, и это не может быть случайностью.
