Последнее статистически более вероятно. Пятно рвоты на плече спящего также свидетельствовало в пользу этой версии.
— Добрый день, — поздоровался Винсент. — Меня зовут Винсент, как уже сказала Мина. Я менталист, то есть моя профессия связана с изучением возможностей манипуляции человеческой психикой и поведением. Но я не психолог и не психотерапевт и использую эти знания главным образом для развлечения публики.
Мужчина с сединой в волосах презрительно фыркнул.
— Простите, — прервала его мысли Мина. — Я не представила коллег.
— Ну, не такой уж я и старый, — пробурчал Кристер.
Винсент про себя улыбнулся. Очевидно, для Кристера стакан был наполовину пуст.
Винсент не знал точно, какие разочарования формируют жизненные воззрения престарелого полицейского, но подозревал нечто вроде самоисполняющегося пророчества. И нет кольца на пальце, то есть живет, скорее всего, один. Полнота и затрудненное дыхание указывали на нездоровую пищу и малоподвижный образ жизни.
— Кто-нибудь, разбудите Педера.
Винсент не услышал в голосе Мины ни раздражения, ни недовольства. Похоже, Педер был всеобщим любимцем, а значит, с известной долей вероятности, симпатичной личностью.
— Педер, проснись! — Рубен потряс его за плечо.
— Вот. — Мина поставила перед Педером банку энергетического напитка и встретила его благодарный взгляд. — Это и есть наш Педер Йенсен.
Она не смогла сдержать улыбки.
— Я не датчанин, — на удивление бодро отозвался Педер, словно оправдываясь. — Датчанин — мой папа, а я вырос в Брумме.
Он излучал приветливость и открытость, но прежде всего — усталость.
— У Педера и его жены три месяца назад родилась тройня, — пояснила Мина.
Тройня? Винсент присвистнул. Неудивительно, что парень спал на работе.
— Ну и, наконец, я, — сказала женщина, сидевшая во главе стола, — Юлия Хаммарстен. Я руковожу расследованиями в этой разношерстной группе. Не только руковожу, но и принимаю в них непосредственное участие. Как и все остальные — вне зависимости от ранга.
