Вместе с паучками, беспокойно снующими по всем направлениям в тех местах, где рвется паутина. Теперь они заботят Мину меньше всего. Все мысли и ощущения перебивает невыносимый запах. Он ударяет в нос, из глаз брызжут слезы. Что бы это ни было, оно должно заполнить воздух бактериями и микроорганизмами до полного насыщения, и сейчас все это витает, клубится вокруг нее, на ней. И в ней.
Мина пытается сосредоточиться на цели. Оглянувшись на Винсента, видит, что тот принял сидячее положение, свесив голову между коленями.
Большего она не может себе позволить, только не сейчас. Рвота пострашней, чем оводы, — самое страшное, что она только может себе представить. Вид того, что находится внутри ее и чего она избегает всеми силами, каждым мгновением сознательной жизни, всегда повергал ее в состояние тотальной паники. Одного раза оказалось достаточно.
Она поднимается на три ступеньки. Теперь ее макушка на уровне края контейнера. Мина все еще не может видеть того, что внутри, но запах, насколько такое возможно, становится еще более пронизывающим и едким.
Ступенька, еще одна — и Мина на самом верху. Смотрит в контейнер, полный тушек. Норки — их тысячи и тысячи, на разных стадиях разложения. Все это шевелится, и Мина знает почему. Туши наполнены газами, червями и трупными мухами в таком количестве, что они заставляют мертвую плоть двигаться. И Мина наклоняется в сторону, позволяя не до конца переваренным хлопьям для завтрака извергнуться наконец на бетонный пол.
Слезы текут ручьями. Сердце бьется с утроенной силой, и Мина чувствует, как взмокли от пота ладони. Паническая атака угрожает накрыть ее волной, но Мина сдерживает ее одним усилием воли, потому что иначе полностью утратит контроль над собой и ситуацией.
Она косится на Винсента. Тот как будто оправился, только щеки красные. Сидит и смотрит на нее.
