Поэтому он и занялся их изучением — и настолько преуспел в этом, что стал управлять поведением людей со сцены, научился понимать эти механизмы. Тем не менее срабатывало это чаще всего только там, на сцене. Конфликты в его семье были лучшим тому доказательством. Мине неплохо было бы об этом знать, чтобы не требовать от него невозможного.
— Ну а все-таки, — продолжала она. — Как обстоят дела с психологическим профилем?
— Пока все слишком расплывчато, — ответил Винсент. — Я не готов сделать какие-либо выводы. Хладнокровие и ярость, сочетание несочетаемого — вот что меня смущает.
— Извините, — сказал Винсент. — Мне надо собраться с мыслями. Мы обязательно поговорим об этом, но позже. Спасибо за возможность взглянуть на ящик. Это было небесполезно. Кстати, вы в курсе, что Рубен хочет с вами переспать? Он так и кричит об этом каждым своим жестом, а судя по тому, как расширились его зрачки…
— Боже мой, Винсент, — перебила его Мина. — Рубен хочет переспать со всеми, и не надо быть менталистом, чтобы это заметить.
Мрачные коридоры отделения судмедэкспертизы огласил заливистый смех. Винсент был так ошарашен, что даже забыл о своих подсчетах.
Почти невозможно. Кристер Бенгтсон вздохнул и включил компьютер. Как же тяжело давались ему эти бесконечные списки пропавших без вести людей… Многие удивились бы, узнав, сколько таких набирается за год по всей Швеции. Хотя кое-кто, похоже, исчезает по собственной воле.
Возраст жертвы — что-то между двадцатью и тридцатью годами.
Те немногие женщины, у которых с Кристером до сих пор складывались отношения, были темноволосыми. Должно быть, это что-то фрейдистское, связанное с его покойной матерью-шатенкой. При том что Кристер жил один. Никто из тех, кто пытался с ним сблизиться, не составил ему пары. Уже в самом начале знакомства он знал, что это не по-настоящему и рано или поздно все закончится.
Кристер вернулся к компьютеру.
