— А тот парень, к которому мы едем, — начал Винсент, садясь в машину, — он что, подозреваемый?
— И тебе доброе утро, Винсент, — отозвалась Мина и сделала удивленные глаза. — Как себя чувствуешь? Всё в порядке?
Во время последнего разговора по телефону они сами не заметили, как перешли на ты.
Менталист смутился и наморщил лоб.
— Прости, — ответил он. — Разумеется, мне хотелось бы знать, как ты себя чувствуешь. Но ты была так воодушевлена, когда приглашала меня на эту встречу… А энтузиазм — штука заразительная. В общем, конечно… привет, Мина! Доброе утро.
От площади повернули обратно к Сёдермальму. Винсент услышал, как странно заскрипело под ним сиденье.
— Ты что… кладешь на них пластик? — удивился он.
— Так можно убивать людей, не оставляя следов, — объяснила Мина. — Думаешь, зачем я тебя туда посадила?
Винсент рассмеялся и сосредоточился на дороге.
— Прости, — повторил он, — но что полезного ты рассчитываешь услышать от этого напарника Тувы?
— Ну… о самой Туве, боюсь, меньше всего. В этом плане родственники, друзья и коллеги — самый ненадежный источник информации.
— А что вы обычно видите в домах?
Винсент схватился за подлокотник сиденья, когда Мина меняла полосу движения на мосту Гюлльмарсбрун.
— Ну… если, скажем, в холодильнике недостаточно продуктов, это может означать, что человек регулярно посещал кафе или рестораны.
— Сексуальные штучки? — оживился Винсент.
Мина пожала плечами. Она давно перестала удивляться тому, что можно обнаружить в домах людей. Особенно в тайниках у изголовья кровати. Мина делала глубокий вдох, прежде чем заглянуть в это место. И если там не было ничего, кроме рулонов туалетной бумаги, значит, самое интересное хранилось где-то в другом месте.
— Нам известно, что Тува жила одна, — продолжала она.
