Менталист. Эмансипация

Остальные стычки прошли как-то планово, чем ближе мы приближались к высоткам в центре, тем сильнее становилось напряжение. Но и идти стало легче. Отряд знал здесь каждый метр, от чего скорость только прибавлялась.

Сами высотки выглядели нежилыми. Позеленевшие стены, увитые диким плющом. Полная тишина, ни единого проблеска. Я бы засомневался лезть туда, но отряд знал дорогу.

Перед первой высоткой мы вошли на подземную парковку. Тут начиналась территория людей, что не могло не радовать.

Начали бросаться в глаза закрытые двери.

А когда подошли к лифту, я по настоящему удивился. Кнопка загорелась, пуская нас внутрь. Тяжёлые на вид створки с бороздами от когтей разошлись, мы стали подниматься.

Много времени наш подъём не отнял, это говорило о том, что мы проехали максимум четверть здания. А значит верхние этажи скорее всего не заняты.

Двери в очередной раз разошлись. Я вышел в просторное круглое помещение, в котором суетились несколько десятков людей. На стереотипных учёных они мало походили. Обвешанные разгрузками, у каждого в кобуре пистолет. Разве что вместо гранат и автоматов, они носили переливающиеся индикаторами приборы.

Мы прошли мимо что-то взорвавшего молодого паренька. У одной из стен был полукруглый стол, заваленный бумагами. Рядом каталась огромная доска, исписанная маркером, а её края уже стали радужного цвета.

Парень, что подорвал агрегат, поправил перемотанные лентой очки, почесал затылок и снова поковырял прибор. Убирая остатки старого и кидая питание на новый, идентичный первому. Оборудование одобрительно пискнуло, а затем заработало.

Парень победно хмыкнул.

У стола с документами сидел седовласый старик, задумчиво осматривая доску с вычислениями. Руки его были скрещены за головой, а взгляд голубых глаза из под очков замылился.

Я вышел вперёд, протягивая руку.

— Вы тут главный? Ну, наконец-то, вы то мне всё объясните!

Лиз с Зубиком прыснули.

— Нет молодой человек. Боюсь, вы ошибаетесь.

Я повернулся к Лиз, вопросительно поглядывая на ней. К нашей компании незаметно подошёл паренёк, что минутой ранее взорвал прибор. Его волосы были растрёпаны, на лице сажа, глаза за защитными очками блестят весельем.

— Я вам всё объясню Фёдор Константинович.

— Просто Фёдор. — растерялся я.