Менталист. Эмансипация

 — Мне надоели вечные отчёты от городовых, сам констебль у меня чуть ли не живёт уже. То ночные гонки, то наркотики, а как-то мы зашли в пиццерию на набережной, так он вовсе отказался есть, говорит еда для бедных. Ты Мария, видела его ещё совсем маленьким, сейчас поймёшь всю разницу.

— Он грустит по ней, совсем изводит себя, боюсь не выдержу его испытания. Что же он такого сделал, что так тебя расстроил?

— Постоянно мне Катерину поминает, говорит предаю её. — князь горько хмыкнул, смотря в сторону. — Не знает, как было-то.

— И не узнает. — плечи Марии Захаровны опустились.

В кабинете повисла тишина. Затем гостья встала, собираясь уходить.

— Прости её Костя, прости и отпусти.

— А я что сделал? Простил. Отпустил.

Женщина вышла, покидая поместье. Князь долго смотрел в окно, пока сигара совсем не истлела. Выдвинув последний ящик своего рабочего стола, он посмотрел на большой портрет, что был на дне. На нём была изображена красивейшая женщина, сидящая за столом. Её улыбка сияла, она держала в руках чашку с чаем, рядом привалился довольный мальчик, вся картина была пропитана семейным теплом.

С минуту посмотрев на изображение, князь закрыл ящик, возвращаясь к работе.

Проснулся рано утром, спать уже не хотелось. Лежал в полной тишине, похлопал в ладоши, но не дождался привычного включения света. Чертыхнувшись дошёл до включателя, пол оказался холодным, весна только-только начинала вступать в силу, окно в комнату открыто, снаружи доносятся трели сверчков.

Пришло осознание, где я, что происходило вчера.

Обслугу ждать не стоило.

Пошёл на кухню искать себе еды, но понял, что не умею ничего готовить, кроме, пожалуй, яичницы.

Потрепал прямоугольный браслет сеферона на руке, зашёл на страничку службы доставки, заказал себе еду. На балансе сиротливо лежала трёхзначная сумма коинов, пожалуй, стоит поумерить свои аппетиты, доступа к казне нет, переходим на подножный корм.

Отец сотню раз пытался загнать меня в школу, но я не желал терять там времени, до пятнадцати лет был отличником, а затем просто пропал. Людей, что знали о моём недуге, было очень мало, но они были, а поэтому в узких кругах я приобрёл статус человека невидимки, и даже деньги не давали преимущества.

Помощи ждать особо не от кого.

Приняв от зевающего курьера на раздолбанном мопеде заказанную еду, позавтракал, прямо на кровати в своей комнате.