Менталист. Эмансипация

Словно сточившаяся шестерёнка, с едва заметными уплотнениями на месте зубцов.

На самом деле я всё понял намного раньше. Ещё когда всё только началось. Инициацию описывали по разному, кто-то говорил, что чувствовал тепло, слышал материнский голос.

Кому-то представал сам Создатель. Кто-то вовсе терял сознание, другие корчились в судорогах. Я же не почувствовал ничего. Это было ужаснее, чем лежать уткнувшись лицом в ковёр и содрогаться от боли.

Можно выдержать многое. Презрение окружающих, постоянные подколки и издевательства, боль инициации.

Тело била дрожь, пересохшие губы с трудом размыкались.

Как и тогда, мой дар завибрировал, пуская в атаку щупальца. Десятки присосок обвили сверкающий в моих руках шанс.

Сфера растворилась, как сахар в горячем чае. Я не почувствовал каких-то изменений, просто окрас ядра изменился, вместо холодного белого он стал искристо жёлтым. Сверкающим, как золотая монета на солнце.

Полчаса безуспешных попыток почувствовать изменения в силе, после чего я просто плюнул.

Поднявшись на ноги побрёл в сторону дымящейся окраины. Сейчас следовало понять, выжили ли Наталина и Степашка, я был абсолютно чужим человеком, но не мог остаться в стороне.

Пока я хромал в сторону второй стены, чтобы миновав её выйти на большую землю, тут и там раздавались новостные сводки. Новости проецировались на мониторах инфопостов на каждом перекрёстке.

Безукоризненно одетый ведущий новостного канала нашего города с белоснежной улыбкой рассказывал о последних событиях.

Я остановился позади сгрудившихся людей, прислушиваясь к быстрой и чёткой речи.

— Не далее чем полчаса назад закончился очередной прорыв в черте города, или как ещё его называют авторитеты окраинных районов, «большая земля». Город подвергся нападению! Очередная атака иномирян принесла разрушения в Новую Москву. Тысячи погибших, десятки тысяч раненых, в этот вечер многие лишились своего жилья….

Я горько усмехнулся.

Вот значит как. Город подвергся нападению? Под это определение подходит вся Москва, но нижние районы не были её частью. Многие называли окраины опухолью, до недавних пор я был согласен с этим.

Люди живущие за пределами городских стен представлялись мне нищими оборванцами, ленивыми преступниками, падшими людьми.

Это центр города настоящая опухоль, злокачественная опухоль, которая тянет ресурсы, энергию, но ничего не даёт взамен.