Менты не ангелы, но...

— Раскололся, Витек? На выводку[3] едем? — бодро спросил он. — Молодец! А то я не могу себе палку поставить за хорошее задержание!

— Да ничего не раскололся, в том-то и дело! — с досадой ответил старший опер. Он сидел рядом с водителем. — Сейчас утопим гада, и все: одним вором на свете будет меньше!

— Ну, так — значит, так! — согласился Немчинов. — Меньше возни с документами, да и по судам ходить неохота. Иногда по одному задержанию пять раз вызывают. А то и больше.

Они обсуждали предстоящее буднично и совершенно спокойно.

Самойлин покосился на сидящего рядом вора. От него сильно воняло потом и страхом.

— И часто вы их топите? — не удержался он от вопроса.

— Бывает, — неопределенно ответил Юматов. — Особо злостных, конечно!

«Тройка» пересекла мост, с километр проехала по асфальту, потом запрыгала по кочкам. Немчинов явно знал место, где можно утопить упорного вора. И действительно, вскоре машина, пробравшись через кусты, выехала на узкий песчаный пляж. Берег сильно зарос камышом. Это было уединенное место, тут и там валялись бутылки и презервативы.

Солнце припекало, на высоком противоположном берегу привольно раскинулся Тиходонск. Ярко блестел золотой купол собора. В высоком голубом небе, оставляя белый инверсионный след, летел крошечный серебристый самолетик.

Задержанный затравленно озирался по сторонам. Вадим подумал, что он видит все окружающее совсем другими глазами.

— Подержи пистолет, — Юматов отдал участковому оружие и быстро разделся. Он был в синих плавках, как будто с утра готовился топить подследственного Гаряева.

— Давай, Вадим, разоблачайся. А этого гада отстегивай — нам на утопленнике браслеты не нужны…

Самойлин разделся, оставшись в длинных «семейных» трусах.

— А он? — лейтенант кивнул на задержанного. Тот втянул голову в плечи, съежился, даже ростом стал меньше.

— Кончай, начальник, — тихо сказал он и облизнул пересохшие губы.

— А этот пусть в одежде будет. Так естественней получится.

Взяв вора за руки, оперативники потащили его за собой. Гаряев слабо сопротивлялся.

По протоптанному в камышах проходу они осторожно зашли в прохладную реку. По фарватеру прошла большая баржа, оттянув за собой воду. Через пару минут она несколькими волнами вернулась обратно. Трое мужчин заходили все глубже. По пояс, вот уже почти по грудь… В буро-серой воде тела проглядывались только сантиметров на тридцать, потом торсы мутнели и пропадали, как будто у всех троих ног отродясь не было.

— Ну, падла, не надумал?! — грозно спросил Юматов.