Менты не ангелы, но...

Не так страшен черт, как его малюют! Вот уже и мысли о еде не вызывают отвращения, через часик можно зайди в чебуречную по соседству и хорошо позавтракать. Если денег хватит. Чебуреки по тридцать пять рублей и кофе двадцать — должно хватить… Но потом придется занимать.

Пустую банку он хотел бросить в корзину для бумаг, но передумал и предусмотрительно положил обратно в портфель. И хорошо, что туда полез: увидел пистолет, положил на стол, достал магазины, по одному выковырял из складок портфельной подкладки патроны и стал снаряжаться.

Хорошо, если сегодня обойдется без выездов.

Неожиданно раздался телефонный звонок. Звонил подполковник Петрицкий — непосредственный руководитель, начальник следственного отделения.

— Виктор, ты что — перешел в частные детективы?

— Кто вам сказал, Василий Григорьевич? Врут! Никуда я не переходил! Надо же, какую глупость выдумали!

— Почему глупость? Частные детективы на вольных хлебах, никому не подчиняются, начальникам ничего не докладывают. И ты ко мне не заходишь, значит, не считаешь нужным, выходит — сам себе хозяин…

— Что вы, как можно, уже бегу…

Черт! Надо было позвонить ему для отмазки, а то прицепится… Ну ничего, что сделано, то и есть, будем выкручиваться, первый раз, что ли?

Шабанов вскочил, быстро вынул из сейфа два первых попавшихся дела, чтобы не идти с пустыми руками и создать «занятой», «рабочий» вид.

— Вот, у меня повестка, на девять часов, — парень сунул ему смятую бумажку, заполненную неровным почерком самого Шабанова.

— Подождите, гражданин! Меня руководство вызывает.

— И у нас на девять, — загомонили ожидающие граждане.

— И вы подождите. Доложусь начальству и всех приму.

Наступила тишина. И толстый парень, и две женщины средних лет, и пожилой мужчина замолчали и опустили головы. Видно, поняли, что у следователя есть дела поважнее, чем с ними возиться.

Он прошел к двери начальника СО, почтительно постучал, осторожно заглянул.

— Разрешите войти, Василий Григорьевич?

Петрицкий откинулся на спинку кресла и внимательно уставился на вошедшего. Он, как всегда был в строгом черном костюме, белой сорочке с галстуком — все наглаженное и начищенное. И лицо у него было строгим.

— Давно пора. Ты же сегодня, по графику, дежуришь? А почему на инструктаже не был?

— Как не был, Василий Григорьевич? Был. Просто я сзади сидел. А вы на первый ряд присели. Вот меня и не заметили.