Менты не ангелы, но...

Только желваки на скулах заиграли.

— Любовь закрутил с женой начальника, — наконец нехотя процедил он. — Там не до драки, до дуэли чуть не дошло… Только хватит об этом!

— Хватит так хватит, — протянул Вепрев. И вдруг визгливо захохотал. — А как тебе наша батальонная кадровичка? Я ее раз разложил на столе, прямо на бумагах, а у нее на потной жопе печати оттиснулись! Домой пришла, так тогдашний сожитель ей фингалов понаставил!"

"Это было похоже на правду. Тридцатипятилетняя Тамарка называла его красавчиком, строила глазки и, без цели мечась по своему крохотному кабинетику, обязательно задевала мощной ляжкой или оттопыренным задом, обдавая впитавшимся в мундир потом и еще чем-то притягающе-пахучим и острым, чему сержант названия дать не мог, но точно знал, что так пахнут женщины, которым постоянно хочется мужика и которые готовы спариваться двадцать четыре часа в сутки.

И стол у нее действительно был завален бумагами, на которых синели строгие штампы и печати, некоторые совсем свежие. Но моральный облик сотрудников батальона Колтунова не интересовал, и он не стал развивать разговор.

А Вепрев продолжал смаковать тему:

— Она всем дает, правда страшная, сука, надо ей рожу отворачивать…

Колтунов знал, что у Вепрева прозвище Кабан, что он настоящее животное, что сослуживцы его не любят, но в нынешнее время терпимости и толерантности предпочитают не ссориться. Насчет Тамарки он, пожалуй, прав: она далеко не красавица, но у него самого одутловатая свиная харя кирпича просит…

— Эй, Колтунов! — по крутой лестнице с косогора спускался командир поста Смирнов — плотный сорокатрехлетний капитан с красным лицом и обвисшими щеками.

— Я, товарищ капитан! — четко отозвался Колтунов и быстро пошел навстречу.

В личном деле Смирнова было столько выговоров и отрицательных характеристик, что, потеряй он должность в милиции — даже продавцом собачьего корма никуда бы не взяли. Но почему-то его держали командиром лучшего КП ГИБДД в России — именно такую славу снискал Южный пост несколько лет назад.

Тогда, по личному указанию министра, по стране пустили несколько «приманок» — грузовиков с «левым» спиртом. Их движение отслеживалось, а прохождение через посты документировалось. Прохождение было обычным: пакет с деньгами переходил из рук водителя к инспектору, и подставная машина беспрепятственно проезжала дальше. Потом, когда наступило время расплаты, всех виновных «гайцев» уволили, а нескольких привлекли к уголовной ответственности.