Мера бытия

Вой прекратился. Решив, что ему почудилось, Сергей двинул в сторону грузчиков, переваливающих в кузов мешки с зерном, и тут снова кто-то заплакал.

На этот раз он смог определить направление звука. Мало того, под потолком появились ноги, обутые в щегольские хромовые сапоги. Они беспомощно елозили по нестроганым доскам, ещё пахнущим смолой и лесом.

Сдвинув на затылок ушанку, он позвал:

— Эй, кто там плачет?

Всхлипывание затихло, и с полки свесилась растрёпанная девичья голова.

— Я плачу.

Девчушка, распластавшаяся на полке, выглядела очень молоденькой, симпатичной и несчастной.

— Что ты там делаешь? — с удивлением спросил Сергей.

Девушка прикусила дрожащую губу:

— Слезть не могу. Видишь, лестница упала.

— Да мало того, что упала, так ещё и развалилась.

Его сообщение вызвало новый взрыв плача.

Спокойно смотреть на девичье горе Сергей не смог, а потому сбегал в машину за инструментом и наскоро сколотил вывалившиеся ступени, закрепив стыки металлическими хомутами из консервной банки.

— Давай слезай, я поддержу.

Девушка вспыхнула от возмущения:

— Ишь какой ловкий: «поддержу»! Не видишь, что я в юбке? Лучше отвернись — знаю я вас, шоферню.

— Могу вообще уйти, — обиделся Сергей, круто разворачиваясь, — к тому же моя очередь на погрузку подходит. Сама слезай.

— Нет, не уходи!"

"Одной рукой намотав край юбки на кулак, девушка стала кособоко спускаться по приставной лестнице, но на высокой последней ступеньке остановилась в раздумьях:

— Ой, боюсь!

Позже до Сергея дошла опрометчивость своего рыцарства, но тогда он легко подхватил девушку за талию и, приподняв, поставил на пол.

Её руки лежали на его плечах, а глаза смотрели в глаза. На миг он представил, что в его руках Катя, и сжал девичью талию чуть нежнее, чем стоило.

Так он познакомился с Манюней, которая сейчас сидела рядом и расспрашивала, какая артистка ему больше нравится — Орлова, Серова или Марина Ладынина?

— Я обожаю Ладынину! — восклицала Манюня, закатывая глаза в знак восхищения.

 — Когда я смотрю кино, то думаю, что тоже смогла бы стать артисткой. Как вы думаете, товарищ Сергей?

Сергей мельком глянул на крутой Манюнин лобик, окаймлённый кудряшками:

— Так иди в артистки. Война же не навсегда.

— Правда?! — Манюня едва не подпрыгнула. — Я тоже так думаю, — она зарделась, — товарищ Медянов, а может, вместе пойдём? Будем как Александров и Орлова.