Мера бытия

— Эх, были бы у меня руки, — сказал Гера. — Он зябко передёрнул плечами и посмотрел вверх: — Мне показалось, что на кровати было движение.

— Кинь ещё камешек, — попросила Маша. — Я так далеко не умею."

"Подобрав осколок, она подала его Кате и крикнула в сторону кровати:

— Гражданин пострадавший, прыгайте вниз!

Одновременно с Машиным криком Катя запулила камнем ровно в середину неподвижной груды тряпок.

Не почувствовать такой толчок было невозможно.

Упав на одеяло, осколок кирпича соскользнул по атласу и царапнул по щеке.

Лежать с камнем на лице было неприятно, но Лариса не шевельнулась. Сил не оставалось даже на дыхание, хотелось только спать, спать и спать.

Давным-давно, до войны, когда Лариса ходила в седьмой класс средней школы, у неё были мама, папа и дедушка Саша. А ещё книги. В комнате дедушки Саши они занимали всё пространство стен от пола до потолка.

Лариса очень любила читать. Она брала книгу, забиралась с ногами в кровать, и шумный Ленинград за окном вдруг превращался в Таинственный остров или пещеру Али-Бабы.

В такие минуты она думала, что самое большое счастье в жизни — это когда ты одна и тебе никто не мешает.

Начало войны Лариса восприняла с восторженностью, словно внезапно оказалась внутри захватывающей повести. Война представлялась ей большим приключением, о котором она обязательно напишет книгу, когда вырастет.

Чтобы немедленно приступить к делу, Лариса достала новенькую тетрадку в линейку и приклеила на обложку открытку «Родина-мать зовёт».

Первая запись было про то, что папа ушёл на фронт.

Шли дни, война громыхала всё ближе и ближе к городу. Рылись окопы и щели, открывались бомбоубежища и наползал холод. На деле война оказывалась не интересной, а очень страшной и злой, опутанной длинными очередями за хлебом и постоянным чувством голода.

Однажды, ближе к зиме, Лариса встретила во дворе Наташу из третьего подъезда. Наташа давно была её кумиром, потому что училась в художественном училище и имела пышные кудрявые волосы и бедовые глаза с красивыми серебряными искорками.

Когда Наташа с папкой в руках проходила мимо, Лариса всегда мечтала, что когда-нибудь и она такой же уверенной поступью пересечёт двор и все соседские мальчишки будет смотреть ей вослед.

Но в этот раз Наташа не цокала каблучками по асфальту, а медленно тащилась с ведром, в котором лежали щепки. Через каждые несколько шагов Наташа останавливалась и отдыхала. Из румяных и яблочных её щёки превратились в серые тряпочки с прорезью тонкого рта посредине.