Мера бытия

Лера отчётливо видела острые усики на молодом лице крайнего немца и широкий свежий шрам на щеке у другого. Надвинутые на глаза каски скрывали волосы, но Лера почему-то подумала, что усатый непременно блондин, а со шрамом брюнет.

— Товарищ военфельдшер, разрешите обратиться! — Лежавший в дальнем углу молоденький солдатик задыхался после каждого слова.

Не отрываясь от наблюдения, Лера тихо сказала санитарке:

— Подойди, узнай, в чём дело.

— Не надо подходить, — солдатик закашлялся, — просьба у меня.

В плен не сдавайте. Лучше нас сразу всех. Одной очередью.

В Лере на миг всколыхнулась и жалость, и нежность, и необъяснимо тоскливое чувство, какое приходило к ней на Ладоге при виде блокадных детей.

— Отставить панику, боец. Всё будет хорошо.

Она успела увидеть, как фашист с усиками замахнулся гранатой, и услышала рядом с собой треск автомата в руках санинструктора. В глазах полыхнуло всплеском взрыва, разорвавшего тишину в ушах. Леру откинуло к стене, но едва осела пыль от взрыва, девушка кинулась к амбразуре и, почти не целясь, выстрелила прямо в лицо с усиками.

Резко дёрнувшись всем телом, фашист стал медленно валиться на куст дикой смородины.

Она снова выстрелила, теперь в того фрица, что отшатнулся и спрятался за дерево. Он тоже упал, успев выпустить в их сторону длинную автоматную очередь.

— Пулемёт бы сюда, — сказал санинструктор, оттеснив Леру от проёма. Шумно выдохнув, он высунул дуло автомата и скосил ряд фрицев, перебегавших от куста к кусту.

 — Главное, чтобы нас с тыла не обошли. Я дверь успел забаррикадировать.

Пока санинструктор менял обойму, отстреливалась Лера. Потом они поменялись местами с санитаркой. Клава стреляла не так быстро, но зато с отменной меткостью, и фашисты падали один за другим.

От напряжения у Леры дрожали ноги, но ни боязни, ни неуверенности не было. Главная задача — спасти раненых, остальное не важно. В секундную передышку у неё мелькнула мысль, что им помогает сама церковь, принимая на себя главный удар.

Словно бы ладони выставила и отталкивает от себя все пули и гранатные всполохи.

— Наши, Господи, наши! — вдруг плеснул по подвалу крик санитарки. — Слышите, ура?

Лара увидела, как фашисты повернули и побежали назад.

* * *"

"«До чего же эта девчушка-военфельдшер была похожа на Настю в молодости», — подумал раненный в живот, глядя, как Лера вставляет в магазин патроны.