Мера бытия

На бомбёжку вылетает эскадрилья Пе-2. Позывные флагманского стрелка-радиста «Град». Ему даны ваши позывные. Перехожу на приём.

Оторвавшись от рации, Катя увидела, как под ливнем пуль Зубова тащат два человека в мокрых лётных комбинезонах. Перебрасываясь от скалы к скале, они успевали уйти из-под выстрелов.

Один из них развернулся и дал очередь из немецкого автомата в гущу фашистов.

— Пустите меня, я сам пойду! — крикнул майор, вырываясь. Чтобы стряхнуть заливавшую глаза кровь, он всё время мотал головой.

Живы! Все живы!

Катя вспыхнула от радости:

— Товарищ майор, приказано уходить, бомбардировщики вылетели.

— Хорошо, сейчас накроют гадов, — с весельем в голосе сказал молодой черноглазый лётчик, и Катя удивилась, что он так спокойно держится.

Другой лётчик, приладив к плечу автомат, садил по фашистам очередь за очередью.

Человек пятнадцать гитлеровцев беспорядочно метались по площадке, стреляя из автоматов во все стороны. Трое солдат с радостным гиканьем пинали ногами оставленные разведгруппой вещмешки.

Майор приказал отползать назад и прекратить стрельбу. У него была разорвана шапка и кровь сочилась по лбу и щеке.

— Я перевяжу, — сунулась Катя.

Он сердито глянул одним глазом:

— Отставить, сержант. Даю команду: за кромкой берега высокий спуск к озеру, нам надо туда и идти вдоль берега, пока не встретимся с партизанским проводником. Если меня убьют, то пароль «Искра».

Лётчики снова схватили майора под руки и поволокли к склону. Теперь он не отбивался.

Катю с рацией они пропустили вперёд, прикрывая своими спинами.

На пронизывающем ветру с озера комбинезоны лётчиков покрылись седой коркой, а бледные лица казались сахарными.

Не останавливаясь, Катя показала рукой на труп немца:

— Вам надо снять с фашистов сухую одежду и переодеться.

— Шутишь, сестричка? — отозвался черноглазый. — Мы с Лёнькой фашистскую форму не наденем.

— Сержант права, — твёрдо сказал майор. — Вам надо переодеться, но сначала выйдем из-под обстрела.

Долгие минуты они бежали под градом путь, то падая, то вставая.

Несколько раз Катя уже считала себя мёртвой, но пули только рыхлили снег вокруг неё. Когда они все четверо на снежной лавине съехали под откос, это было форменным чудом. Задрав голову, Катя убедилась, что они счастливо оказались вне зоны видимости. Было слышно, как гитлеровцы бегают по краю площадки, стреляют и что-то кричат.

С серым лицом майор скрючился над сугробом, и его вырвало. Судя по тому, как беспорядочно метался его взгляд, у него кружилась голова.