Мера бытия

Прежде чем затянулась петля, девушка успела крикнуть людям, согнанным к месту казни:

— Победа будет за нами![59]

* * *И вот снова канун Нового года — тысяча девятьсот сорок третий.

Ленинград встречал его воинскими колоннами и вереницами боевой техники, которые потоком шли через город. Танки тянули на лафетах орудия, прикрытые брезентовой маскировкой; низко над городом летели эскадрильи самолётов со звёздами на крыльях и круглосуточно сновали гружённые полуторки. В эти дни Ленинград представлялся Варваре Николаевне раненым богатырём, который стискивает свои гранитные кулаки, чтобы встать во весь рост и с неотвратимой беспощадностью сокрушить вражью силу.

Она выглянула на улицу.

Снегопад закончился, и белый двор купался в лунном свете. На заиндевелой стене чёрными квадратами выделялись пятна оконной светомаскировки и выщербленные проёмы выбитых стёкол. Лёгкий ветер крутил в воздухе дымки от буржуек. Где дым — там жизнь. Там не спят, а ждут прихода Нового года. Варвара Николаевна знала наверняка, что под бой кремлёвских курантов ленинградцы дружно загадают одно-единственное желание о мире — великое и безбрежное.

Опустив штору, Варвара Николаевна достала из буфета парадный сервиз, ещё Кузнецовский, от бабушки, и накрыла стол на четыре персоны: для Серёжи, Катеньки, Ефима Петровича и себя. Под тарелки положила льняные салфетки, чуть помятые из-за отсутствия крахмала. Вилки с костяной ручкой начищены мелом, ножи наточены наждачной бумагой.

На закуску будет бутерброд с тонким пластиком варёной колбаски, картошка, квашеная капуста и банка частика в томате.

К празднику карточки отоварили красным вином. Завтра его можно будет обменять на продукты."

"Для красоты Варвара Николаевна перелила вино в графин, чтобы лучи света рубиново поиграли на острых хрустальных гранях. В детстве у неё был стеклянный шар, наполненный розовой водой. Шар можно было положить под лампу и смотреть на переливы розовых волн, придумывая чудесные истории про прекрасных принцесс из загадочной страны. Под ржание боевых коней их спасали храбрые рыцари, а принцессы обещали им за это вечную любовь.

Милое, далёкое детство, было ли оно? В детстве под Новый год и Рождество в доме всегда витало ожидание чуда, нежное, как звон хрустального колокольчика. Почему-то сегодня сердце тоже щемит в неясном волнении.

Около тарелок Варвара Николаевна поставила по свече вместо каждого из отсутствующих — будто душа живая рядом теплится, бьётся издалека мотыльком, зная, что здесь её любят и ждут.