Мера бытия

Со стороны Бадаевских складов остро тянуло жжёным сахаром и чем-то резким наподобие кислоты. Из распахнутой двери бомбоубежища медленно, цепочкой выходили люди, и на лицах у них держалось одинаковое выражение тревоги и обречённости.

Кивнув Вере с ребятами, Лера поискала глазами отца.

— Ты Егора Андреевича ищешь? Так он завалы у соседнего дома разбирает, — сказала Вера. — А ты что, под бомбёжку попала? Платье в клочья.

Вера показала на ворот с оторванными пуговицами. Спохватившись, Лера зажала края рукой, ещё больше разорвав тонкий поплин:

— Егор Андреевич мне не нужен, я папу ищу.

— Так он там, в убежище.

Лера спустилась вниз по ступенькам, едва не задев головой лампочку.

Когда обустраивали бомбоубежище, она помогала собирать аптечку первой помощи — Егор Андреевич попросил. Лера тогда полгорода оббегала, чтобы сделать запас синьки для дезинфекции ран.

Отца она нашла в плохом состоянии. Тихо постанывая, он лежал на лавке, крепко накрутив на руку кожаный ремень с привязанным к нему чемоданом.

— Папа, тебе нехорошо?

Отец кинул на неё быстрый взгляд совершенно здорового человека и натужно простонал:

— Да. Схватило что-то, помоги подняться.

Чтобы встать, он перекинул руку Лере за шею, но чемодан не выпустил.

— Папа, давай чемодан.

— Сам.

Выписывая ногами кренделя, папа еле-еле волочился сзади, а когда увидел вошедшего во двор Егора Андреевича, сник окончательно:

— Егор Андреевич, сердце совсем отказывает, вот-вот помру, не гони ты меня на оборонные работы, дай наряд тому, кто моложе.

От догадки, что отец симулирует, Лену кинуло в жар. Со стыда она была готова провалиться под землю, и ей показалось, что Егор Андреевич тоже угадал папин манёвр, но промолчал из жалости к ней. Хотя совесть жгла нестерпимо, она потащила папу дальше. Оставалось утешать себя тем, что совсем скоро её судьба резко изменится к лучшему. Написанное в военкомат заявление было принято.

* * *Утро началось с воздушной тревоги. Режущие звуки пронзали воздух, вызывая ощущения сродни зубной боли.

"Выходя из арки двора, она обычно смотрела на Троицкий собор — уж очень красив был огромный ярко-синий купол, украшенный золотыми звёздами. В конце августа на куполе повисли крошечные фигурки альпинистов и спрятали синеву под слоем серой краски. Но по привычке Лера упрямо представляла себе золотые звёзды и молилась, чтобы в храм не попала ни одна бомба.