Мера бытия

От удивления Катя едва не выпустила из рук носилки:

— Мама, у тебя что, есть сестра? Я думала, что у нас нет родственников! Почему ты мне раньше ничего не говорила?

Она через плечо оглянулась на маму, поразившись её отрешённому взгляду, направленному сквозь пространство.

— Тебе не надо было про неё знать, — сказала мама после паузы, перемежая слова свистящим дыханием. — В последний раз мы с Людой виделись до твоего рождения."

"На миг Катя даже забыла, что они с мамой стоят посреди поля, сгибаясь под тяжестью самодельных носилок.

На языке крутились вопросы, которыми в другое время она засыпала бы маму с головы до ног. Её давно мучило, что она ничего не знает про отца и дедушек-бабушек, а оказывается, у мамы есть ещё и сестра. Настоящая, родная сестра!

Новая пулемётная очередь заставила их отпрянуть в сторону. Одна из пуль, взметнув сухой фонтанчик, ударила в песок на носилках.

Теперь мамин голос не прерывался и не хрипел, внезапно обретя силу и звучность:

— Запомни, у нас дома в саквояже лежит посылка от моей сестры.

Там есть обратный адрес. Разыщешь по нему Людмилу и вернёшь ей посылку. Скажешь, мне от неё ничего не надо, но тебя пусть приютит, хотя бы на время, пока не найдёшь другое жильё.

Катя упрямо вздёрнула подбородок:

— Мама, как только мне исполнится восемнадцать, я пойду на фронт!

— Не видишь — здесь тоже фронт, только вместо винтовки у нас лопаты. — Мама как-то неловко наклонила голову набок и мягко отпустила носилки, уткнувшись лицом в песок.

— Мама! Мамочка! Мамуля!

С воем Катя ползала на коленях вокруг носилок, пытаясь заглянуть маме в глаза, которые были ещё яркие и влажные, но уже ничего не видели.

Потом, окаменев до боли в мышцах, Катя оттащила мамино тело к другим павшим. Под раскидистым кустом ивы с утра скопилось много тел, залитых кровью. Пожилой мужчина в гимнастёрке вытянулся во весь рост, а худенький мальчик с аккуратной русой чёлочкой будто спал, свернувшись калачиком.

Мозг отказывался воспринимать действительность, и Катя неосознанно старалась устроить маму поудобнее, подсовывая ей под голову подушечку из мха и укрывая ноги еловым лапником.

Неужели мама ушла навсегда? Вот так просто — слетела с ладони, как летняя бабочка? В память врезались лес, синее небо и перевёрнутые носилки с рассыпанным по траве песком.

— Мамочка, прости, — единственное, что сумела сказать Катя, перед тем как снова идти копать траншею.

* * *Уже 23 июня командующим Ленинградским военным округом генерал-лейтенантом М. М.