Мера бытия

От Коккорево до Кобоны по прямой тридцать километров, но вы должны идти этим направлением, — рука полковника обвела плавную линию, — потому что по дороге придётся обогнуть тёплые ключи. Они бьют со дна Ладожского озера, образуя майну — участок незамерзающей воды. Будьте внимательны, не сбейтесь с курса.

— Разрешите обратиться, товарищ полковник, — рискнул спросить Сергей.

Полковник оторвался от карты:

— Спрашивайте, боец. Имеете право.

Сергей постарался сформулировать вопрос как можно чётче:

— Товарищ полковник, я знаю район Кобоны.

Ближайшая железнодорожная станция — Подборовье — расположена за лесополосой. Там нет никаких путей до Кобоны: лес, болота, глушь. Как будут подвозить продовольствие?

— Будет железная дорога. Она уже спешно прокладывается.

— Но как? — вырвалось у Степаныча.

Полковник кинул строгий взгляд, но видимо, решив не обижать пожилого солдата, пояснил:

— Задействованы войска, работают тысячи добровольцев, колхозники. Работа идёт круглые сутки. Ночью — при свете костров.

— Но ведь бомбят…

— Да, бомбят.

Но в противоположной стороне от дороги рабочие разжигают ложные костры для маскировки.

Поднеся руку к лицу, полковник потёр глаза, и стало видно, что за строгой выправкой скрывается непомерная усталость.

Группе ледовой разведки выдали шесты, верёвки, ломики и велели держаться друг от друга на расстоянии двадцати метров и через каждые полкилометра мерить толщину льда. Командиром группы был назначен капитан Сорокин. Он шёл замыкающим левого фланга, поручив Сергею отмерять расстояние.

В день выхода на Ладогу установился сильный мороз. Мело так, что Сергей с трудом мог разглядеть собственные руки в овчинных рукавицах, выданных отряду из стратегических запасов интенданта. Ветер в лицо вышибал слёзы.

Спасибо Степанычу, который посоветовал ребятам обмазать щёки солидолом, а то обморозились бы в первый же час.

Вздыбившееся торосами полотно Ладоги опасно колыхалось под коньками свежими полыньями. Запорошенные снегом, они возникали внезапно, когда нога прочерчивала тонкую прямую линию.

Одно неосторожное движение — и над головой сомкнётся студенистая ледяная каша.

Шли медленно, растянувшись длинной цепью. Отсчитывая по семьсот шагов, капитан Сорокин останавливался и давал команду бить лунки. На каждое движение замёрзшие мышцы отзывались резкой болью, но Сергей ей даже радовался, зная, что если наступит бесчувствие, то обморожение может стать необратимым.

Вскоре под лёд провалился Игорь Васильев, он шёл первым справа.