Мерцающая луна

 – Признаю, что вопрос задала глупый, учитывая, что Агата очень красивая, вряд ли ее мать была хуже. Да и ты себе квазимодо в пару не выбрал бы. Тема закрыта. Я пошла убираться и выбирать новый стол.

Снова дернулась сбежать. Не пустил.

Интересно в какой момент на самооценке моей пары поплясал слон?

– Дана, услышь меня, – потребовал я и, зарывшись одной рукой ей в волосы, вынудил посмотреть мне в глаза. – Я не могу изменить прошлого. Но мы живем здесь и сейчас, где у меня есть только ты. Самая прекрасная на всем свете.

И да, моя пара, ты права, уродину я не выберу.

Новое для куколки обращение выделил особенно. Но судя по тому, как у Даны сначала загорелись глаза, а потом потухли, где-то в своем признании я свернул не туда.

– Но меня ты не выбирал.

Нет, я ее точно придушу. Вот прямо сейчас в собственных объятьях. И ведь не скажешь ей, что истинная пара – это священно, и сомнения в ней просто преступны. Не поймет и снова исковеркает все на человеческий манер. Да и устал я говорить.

Прижал Дану к себе и впился в ее губы.

Целовал с упоением и жадностью. Доказывая ей, что плевал я на этот выбор с высокой колокольни. Главное – она моя, и отвечает на ласки с не меньшей страстью, запутываясь пальчиками в волосах, впиваясь мне в кожу затылка своими ноготками и не позволяя отстраниться.

Чуть приподняв, опрокинул ее на диван и навис сверху.

– Выбор, если тебе важно это знать, я сделал, когда побежал за тобой по лесу и ничего не знал о нашей парности.

Пока говорил расстёгивал медленно пуговички на ее белой блузке.

Чувствовал себя мальчишкой, который разворачивал самый долгожданный подарок. И кто-то другой сорвал бы обертку, не заботясь о ее целостности, но не я. Потому что знал, сам подарок настолько хрупкий, что одно неловкое движение и он рассыплется на сотни осколков.

– Я любовался тобой на той поляне. Такая маленькая и неуверенная, но готовая диктовать свои правила даже незнакомому альфе. Безрассудно смелая, хоть сама в себя не верила.

Провел кончиками пальцев по обнажившимся ключицам, по белоснежной коже груди, которая пока еще была скрыта простым бюстгальтером.

Откровенно наслаждался своей куколкой. А она замерла и, прикрыв глаза, слушала.

– А потом увидел тебя в человеческом образе и окончательно уверился в мысли, что ты совершенство. Мое совершенство…

Я продолжал исследовать тело Даны, вырисовывая на нем замысловатые легкие узоры, слушая, как ускоряется сердцебиение куколки, чувствуя сладкий аромат ее возбуждения.