Олаф укоризненно покачал головой:
– Мы с бабушкой отпустили тебя учиться в Военную Академию Севера и были уверены, что внук постигает морское дело. А ты… – Олаф еще раз вздохнул. – И давно ты смылся из академии?
– Через месяц…
– После чего?
– После начала занятий.
– Та-а-ак. И где же ты шатался эти пять лет?
– Ну-у-у…
– Ладно, смотри скачки. Завтра поговорим.
Олаф достал трубку и стал набивать ее табаком. Ширл высунулся из-за головы скрита:
– Рагнар, давай тоже покурим.
Викинг, словно змеей ужаленный, подпрыгнул на месте и впился глазами в дракончика:
– Ты что? Я НЕ КУРЮ.
Ширл сглотнул:
– Да? Какой молодец… я тоже… бросаю.
Олаф сделал вид, что ничего не слышал, и только усмехнулся в бороду.
На дорожках тем временем Незнакомец поравнялся с Андремидисом и, улучив момент, пнул его ногой в бок. Андремидис выхватил двуручный меч и занес его, целя противнику в голову. Публика была в восторге. Зрители выкрикивали имена наездников и бросали на дорожки пустые кружки. Одна из них угодила в голову Хло Пирису, державшему в руках уже натянутый лук.
От удара тетива выскользнула из пальцев, и стрела, сорвавшись, унеслась в небо, а Хло, потеряв равновесие, опрокинулся на спину и кубарем слетел с лошади. Незнакомец свесился на стременах головой вниз и, почти не снижая скорости бега, подхватил с земли хлыст, потерянный два круга назад. Арена содрогалась от криков и топота зрителей.
– А сеня будут ище заезды? – Ширл завернулся в крылья от вечернего ветерка.
– Нет.
На сегодня все. Вчера был заезд и завтра еще один, а потом решающая скачка за главный приз, – ответил Олаф.
– А какой он? Главный?
– Тысяча монет.
– Золотых?
– Ну а каких еще?
– Вот это да! Мне бы стока денег. – Дракончик мечтательно закатил глаза.
Три следующих круга не выявили победителя. Андремидис и Незнакомец довольно активно пихались, однако оба оставались в седле. Император постоянно уходил от прямых столкновений, юлил и выжидал момент для атаки. Черный всадник, напротив, старался схватиться в открытую, но проигрывал в скорости и заметно злился.
Рагнар взял кувшин с пивом, но тот вывернулся и с грохотом упал на пол. Ширлу это показалось неимоверно забавным.
– Так, – Олаф укоризненно посмотрел на обоих, – кому-то пора спать.
– Надо закругляться: завтра тяжелый день, – согласился Стью и высунулся из окна ложи: – Эй, Сладенький!"
"Андремидиса свело конвульсией. Он непроизвольно оглянулся, на мгновение ослабив внимание.
