Леха охотно поломал бы голову над этим где-нибудь в тенечке и подальше от Йобы-Хранителя. Километров за тридцать отсюда, и лучше, наверное, в аэропорту.
Может, доктор там и лузер, зато в него не стреляют.
Пасечник тоже бросил взгляд на Гейба и, кажется, догадался, что беседа зашла в тупик.
— Хорошо, — сдался он. — Эй, Майк, ты мог подумать, что я невежлив. Что задаю глупые вопросы. Ты даже мог решить, что я хочу оскорбить тебя. Честное слово, это не так. Просто я журналист. Я всех расспрашиваю. Если мои слова тебя обидели, извини.
Я не хотел. Надеюсь, ты не сердишься? Понимаешь, вопросы — моя профессия...
— Моя профессия — не сердиться, — с достоинством ответил Майк.
— И за это неплохо платят! — ляпнул Пасечник, расхохотался и фамильярно ткнул Майка пальцем в грудь.
Леха подумал, что если американца сейчас застрелят, он поймет.
— Меньше, чем тебе! — ответил Майк, хлопнул Пасечника по плечу и тоже заржал в голос.
Некоторое время они соревновались, кто громче смеется. И даже сумрачный Гейб хихикнул пару раз, глядя в сторону.
Леха размышлял о том, что москвичи, в отличие от нигерийских йоруба, дикий и злобный народ. У нас бы Пасечника уже били ногами за грубость и нетактичное поведение. А эти дальние родственники американских бандитов просто решили, что он дитя малое — ну и обращаются с ним, будто с ребенком.
Смит, не стесняясь, разглядывал присутствующих, как законченных недоумков.
Наконец Пасечник утерся рукавом, оставив поперек лица грязную полосу, и обернулся к коллегам.
— Начнем с Лоренцо. А дальше по обстановке. За мной! Возвращаемся!
Группа зашевелилась. Только Леха, стоя на месте, ждал, пока Смит отойдет от угла дома.
— Джентльмены! — позвал он. — Разрешите вас познакомить с мистером Килроем.
Все уставились на закопченный угол.
Там был нацарапан, очень скупо, буквально в несколько росчерков, смешной человечек. Глазки-точечки, пара куцых волосков на лысой голове. Человечек выглядывал поверх линии, изображавшей стену, держась за нее четырехпалыми руками и свесив вниз длинный нос.
Рядом надпись печатными буквами: «Kilroy was here».
Сейчас Леха заметил, что рисунок старый: на нем густо осела пыль.
— Та-ак... — протянул Пасечник.
— Килрой, значит, был здесь. А англичашки написали бы «мистер Чад», — буркнул Смит.
— Ваш Килрой? — быстро и резко спросил Пасечник. — Или чей?
— Что ты имеешь в виду? — надулся Смит.
— Я задал вопрос, знает ли кто-то этого Килроя, — процедил официальным тоном Пасечник.
