Следом вылез Пасечник, по уши в цементной крошке, и вдобавок еще в саже.
На шум оглянулся Смит, шевельнул плечом — мол, подходите, — и снова припал к биноклю.
И так подвинулся, что Килрой на стене окончательно скрылся из вида.
— За мной, — скомандовал Пасечник.
Леха хотел его спросить: «Что это было, шеф?», но прикусил язык. Кажется, Пасечник на полном серьезе принял «это» за бомбежку. Он сейчас тщательно скрывает панику и ненавидит свидетелей своего позора. Лучше не подставляться.
Чихая и отплевываясь, они двинулись к перекрестку.
Майк и Гейб лениво делали вид, будто прикрывают. Судя по их поведению, здесь все уже украдено, мародеры сюда не ходят, и шансов случайно наткнуться на банду нет. Фальшивая съемочная группа фальшивого интернет-телевидения может ползать по руинам смело.
И даже, если ей захочется, снять репортаж из бывшей столицы Нигерии, на которую всем плевать. И на разрушенную столицу, и на расколотую пополам страну...
Леха потянулся было утереть пот, но посмотрел на грязный рукав своей терморубашки и передумал.
Смит уже вернулся за угол, повесил бинокль на лямку рюкзака, а Килроя заслонил спиной, черт знает, случайно или нарочно.
— Красиво ныряешь, — сказал он Пасечнику.
— У меня разряд по прыжкам в воду, — ответил тот и чихнул.
— Поздравляю, — буркнул Смит.
— Спасибо, — сказал Пасечник.
Смит покосился на Леху. Тот пожал плечами. Надоели ему эти двое с их затянувшейся игрой в дурака.
Смит изъяснялся по-английски, глухо ворча себе под нос, почти без интонаций, да еще с каменным лицом, — не поймешь, когда серьезно, а когда над тобой издеваются.
По идее, за три дня, пока они добирались сюда из Лагоса по суше, развивая максимальную скорость аж двести километров в сутки, Смит должен был Пасечника совершенно вызверить, но тот мило улыбался и делал вид, будто все нормально.
Озверел в итоге Леха, с которым Смит почти и не разговаривал. Только поглядывал искоса, со значением, когда умный человек должен был догадаться, что над Пасечником опять пошутили, а тот снова не понял.
Оцени, мол, какой я великий юморист, и до чего тупой этот янки.
С точки зрения Лехи, тупили напропалую оба, стараясь довести один другого до белого каления, и заигрались уже вконец. Чертовски интересно, о чем думали психологи Института Шрёдингера, сводя эту колоритную, но откровенно несовместимую пару в одну полевую группу."
"Марвин Пасечник из Санта-Моники был здоровый и рыжий, лет сорока. Короткая стрижка ежиком только подчеркивала морковный цвет его волос.
