Не особо и пессимист, мне просто лень теряться в догадках, и я сразу голосую за самый реальный вариант, то есть, за худший. А вы давайте, головы ломайте, дело молодое. Лишь бы шеи не поломали...
— За нашими шеями я прослежу, и за твоей, кстати, тоже! А теряться в догадках, это вообще не мое. Приказали идти и смотреть — я иду и смотрю...
— Если ты не ошибся, как минимум одна группа уже ходила и смотрела. Тоже, знаешь, простор для фантазии открывается...
— А я не настаиваю, что здесь были люди Института, — вдруг сдал на попятную Пасечник, и помимо Лехи, который вытаращил глаза, сумел этим зацепить даже невозмутимого Смита: тот почти удивился.
— Ишь ты, — сказал Смит.
— Любой, кто подкован в военной истории, мог нацарапать на стене Килроя просто ради выпендрежа — и чисто случайно попасть в нашу масть. Или, допустим, Килрой снова в моде у наемников, а мы еще не знаем. И вряд ли на него тратила время полевая разведка. Им не до того. Отметили точку на планшете и дальше побежали.
— А как отличить нашего Килроя? — заинтересовался Леха.
— Или это строго конфиденциально?
— Вот не поверишь, но ты угадал, — произнес Пасечник извиняющимся тоном. — А теперь, джентльмены, стоп. Дикость, расизм и суеверия хороши для местных, а есть еще техника безопасности, и я за нее отвечаю по инструкции.
Группа встала посреди улицы в дюжине шагов от разбитой машины.
— И у них тоже восьмидюймовка, — пробормотал Смит, посмотрев на торчащий из-за обломков ствол орудия. — Не смешно даже. Ну, эта хотя бы нормальная.
..
Он сунул руку за спину — Леха был уверен, что за планшетом, — но достал из нижнего кармана рюкзака большой клетчатый носовой платок и принялся им обмахиваться.
Пасечник копался в сумке.
Леха оглянулся: вдруг крадутся сзади, прижимаясь к стенам, Майк с Гейбом, — но тех в поле зрения не оказалось.
Тогда он осторожно поправил бейсболку — почти невесомая камера сползала по чуть-чуть на правое ухо, — и заставил себя посмотреть в упор на мертвого Разрушителя.
Глава 4
Terminator 2: Judgement Day
Машину перед смертью немного развернуло, и она растопырилась от стены до стены, заняв всю улицу.
Машина была грандиозна, безмолвна и несчастна. Лучше бы ее совсем порвало на мелкие клочки, тогда бы она не вызывала столько жалости.
Но Йоба срубил ей голову — и так оставил.
Будто в назидание тем, кто придет следом.
Ходовая часть тяжелого танка сохранилась на удивление хорошо, даже гусеницы целы, только покрыты ржавчиной, — как говорится, сел и поехал.
