Ко мне стали заходить мои командиры. Отсутствие Афины заметили не только я. Наши операции по всем фронтам остановились, войска заняли оборонительные рубежи. Пчёлки снизили скорость работы и начали смотреть в оба, самостоятельно выбирая то, что является самым ценным для каждого из нас. Я этого не видел, но если все следуют инструкциям, то именно так и происходит на всех наших базах и в областях добычи.
Четвёртый час. Закончилось время «Технических работ», которые прописала Афина на терминалах обслуживания дома оценки.
Время пошло в минус. И с каждой минутой становится всё тревожнее.
Шестой час. Я не знаю, как долго меня будет уничтожать эта затянувшаяся тишина и нервные шаги моих соратников за дверью. Мы ничего сейчас сделать не можем. Наша Афина — связывающая все отряды, все базы и форпосты Круизеров — пропала. И вместе с ней пропала уверенность, блеск жизни, ясность в глазах людей. К хорошему быстро привыкаешь.
И потерять Афину будет сродни нокауту для нас всех. Конечно, мы не умрём одномоментно, но нам точно придётся изменить все наши действующие директивы и стратегии развития. Там, где мы могли позволить себе действовать активно, впредь придётся быть крайне осторожными.
Седьмой час. Если Афина и впрямь не появится, у нас исчезнет стратегическое преимущество в разведке и битвах элитных отрядов. Придётся сворачивать одну из программ.
Захватить и Латинскую Америку, и при этом шаг за шагом вести экспансию на территории США мы не сможем. Мы потеряем контроль. А вместе с ним и самих себя. Любой кризис будет настоящим испытанием. Правила выживания изменятся, и вместе с ними исчезнут и шансы на доминирующее положение в нашем мире. Мы будем всего лишь одними из тех, чьё слово что-то да значит в этом новом, суровом мире.
Восьмой час.
— Знаешь, что мне это напоминает, Роберто?
— Что? — тут же поинтересовался мой друг, который просто сидел весь последний час рядом со мной в молчаливом ожидании возвращения нашего электронного бога, без которого сама жизнь Круизеров оказалась парализована.
— Историю Александра Македонского… Только раньше я думал, что это я — военачальник и завоеватель, и моя смерть вызовет кризис и разлад, а впоследствии и развал Круизеров. Я был глуп и не прав.
