Если он сейчас не сообщит о наших координатах, то весь смысл его заброски к нам пропадает. По оперативной обстановке, они уже больше не могут ждать. Ну самое большее — еще два-три дня. А для того чтобы сообщить, надо отсюда уйти. Но у нас все на строгом учете. Так что, как мой главный разведчик, ты тоже смотри в оба.
— Понятно, командир!
— Вот так, Станислав Иванович...
Топорков не успел закончить фразу, как в землянку влетел Матюшин.
— Беда, командир! В мастерских убит Серегин. Лейтенант Бармин исчез.
Пока они быстро шли к ремпункту, подрывник объяснял:
— Забеспокоился я, будто что-то ударило меня.
.. Вбегаю... Парень лежит на верстаке, грудью к тискам привалился, в спине нож. Немецкая финка с костяной ручкой у лейтенанта была... Я сразу к стеллажу, там, знаю, бомба-сотка лежит, стокилограммовка, значит, без взрывателя она. Ну сразу увидел — толовая шашка к ней прижата, засунута между стенкой и бомбой, и шнур уже горит. Ну, я обрезал...
Паренька унесли, он был убит наповал. Обследовали мастерские, больше ничего не нашли.
Командир сразу же поднял по тревоге весь отряд и всех бросил на поиск. Проверили каждый метр вокруг лагеря до самых дальних постов. По тропам никто не уходил из отряда, все часовые были на своих местах. Но самое удивительное, что и по снежной целине тоже никто не уходил — новых следов после вчерашнего снегопада там не было.
Все оставшееся светлое время, пожалуй, часа четыре, вся команда отрядных разведчиков во главе с Хохловым продолжала поиск. Поговорили со всеми, кто в то время стоял на посту.
Стояли везде по двое, никто никуда не отлучался и ничего не видел и не слышал. Значит, по тропам никто не ушел. Это было однозначно. Очень внимательно обследовали снежную целину. Никаких следов. Ни человеческих, ни конских, ни даже звериных. Никаких. Осмотрели все землянки, жилые и подсобные, конюшни и все прочее, где мог укрыться человек. Ничего подозрительного не обнаружили.
Хохлов долго беседовал с лейтенантом Галкиным. Тот тоже ничего такого, что хоть чуть прояснило бы обстановку, сообщить не мог.
Он только утверждал, что Бармин человек надежный, верный, что предателем он никак не может быть. Он проверен концлагерем, совместным побегом с ним, Галкиным. И он, Галкин, никак не может поверить в то, что Валя Бармин убил подрывника и скрылся...
Игнат вместе с Хохловым внимательно осматривал место убийства, пытался принюхаться к рукоятке ножа, чтобы запомнить запах того, кто воткнул этот нож, но мешал едкий, вязкий дух тола.
