Мертвое ущелье

Им сейчас главное — все бросить на передовую: войска и тылы,— то есть обеспечение войск, куда входят боеприпасы, продукты. Без снарядов и хлеба не повоюешь! Так что сейчас они пойдут, никуда не денутся. Он как разведчик понимал, что все должно быть именно так. Но дорога пустовала.

Они оба прохаживались возле установки, прислушивались к дороге. Гремело вдалеке, на передовой, но здесь, несмотря на дальний гул переднего края, звуки идущей по дороге автоколонны будут отчетливо слышны. В этом оба разведчика убедились еще ночью.

Легкий утренний ветер растрепал черную прядь волос, выбившуюся из-под пилотки Ирины. Несмотря на почти бессонную ночь, на все адские тревоги предыдущего дня, плен, допрос, побег,— радистка выглядела спокойной. Она умела владеть собой. И еще Ирина как-то умудрялась всегда быть подтянутой, собранной. Игнат смотрел на нее с удивлением, так ей шла любая одежда. В любой она была красивой. И этот немецкий десантный пятнистый костюм, и серо-зеленая пилотка с эмблемой — белым немецким орлом,— все это удивительно гармонировало с ее восточными раскосыми глазами, с ее стройной, тонкой фигурой.

Так же хорошо сидела на Ирине и наша красноармейская форма, все ей к лицу.

И она тоже незаметно разглядывала старшего сержанта. И уже не впервые отмечала, что какую бы форму он ни надел, на нем она как с чужого плеча. Куртка ему всегда мала, сидит в обтяжку, хотя это неудобно. А может, ему так нравится? И каждый раз девушка как бы чувствовала, что одежда для Игната — просто необходимость, на которую он не обращает внимания, но без которой не обойтись.

В своем воображении она не раз представляла его в звериных шкурах, в пещере с его другом Хромым, о чем он ей как-то рассказывал, и постепенно Ирина начинала понимать, чувствовать, что именно там, в далекой северной тайге, его родной дом, что сама тайга стала с некоторых пор его домом. И тогда становилось понятным, что он, старший сержант Углов, знаменитый разведчик, здесь, на войне, и в этой или другой военной форме, человек временный. Что его ждет его родная стихия, его тайга. И потому военная форма не кажется на нем естественной и ладно сидящей, потому что она временная. Постоянное для него — дикий лес и волк Хромой, который помнит и ждет этого удивительного человека-волка.

Ирина смотрела на старшего сержанта с восхищением, она думала о его необычной судьбе, о его далекой и родной ему тайге, и ей почему-то становилось от этих мыслей грустно.