Мертвое ущелье

Отдельно нашел детонаторы. В одном из ящиков — аккуратно сложенный детонационный дистанционный шнур. Игнат внимательно осмотрел желтовато-матовый плоский прямоугольный брикет. Почти как наши. Снова положил в ящик, обернул промасленной бумагой, чтобы вода не попала.

Здесь в нише было сухо, и Игнат работал стоя в траншее, согнувшись, по пояс углубившись в нишу. Он вставил детонатор в шашку в одном ящике (остальные сдетонируют от взрыва), аккуратно закрыл тротил промасленной бумагой, вывел из ящика соединенную со взрывчаткой бухту шнура.

Гроза грохотала, и дождь хлестал еще злее. Ирина, конечно, ничего не видит из своего окопа, переживает, но и надеется на него. Он это понимал.

Теперь наступал второй этап: снять часового на своей половине моста и незаметно для второго часового и для остальной охраны заминировать один из пролетов.

Из траншеи и с насыпи невозможно было разглядеть часового на мосту. Игнат ползком, прикрываемый густыми струями дождя, взобрался на мост и прижался к одной из стоек, высокой и широкой стальной балке, спрятавшись за ней.

Надо было искать часового, передвигаясь от стойки к стойке по своей стороне моста, ее не было видно из траншеи по другую сторону насыпи. Эта сторона моста просматривалась только из траншеи, где Игнат уже побывал.

"Он прошел по мосту метров пятьдесят, а часового не было. Разведчик огляделся, прислушался. Шум дождя и вой ветра в фермах моста не стихали, и гроза, как прежде, грохотала. Часового не было.

Он проскользнул еще десяток метров, встал за очередную стойку и буквально наткнулся на часового...

Увидев перед собой рослого разведчика с финкой в руке, немец дико закричал и с неожиданной ловкостью акробата отпрыгнул назад, вмиг перемахнул через низкие перила и, отбросив в сторону автомат, полетел в воду.

Игнат дал ему отпрыгнуть, потому что кроме, как в реку, деваться немцу было некуда. Пусть искупается, если хочет жить.

За полчаса он перетаскал, уложил на мост ящики со взрывчаткой, протянул дистанционный шнур. Отмерил минут на пять горения, остальное отрезал. Главное, отбежать подальше от моста, тогда легче будет уйти.

Он сел, огляделся: вблизи никого, только плотная сумрачность и хлесткая мокрота дождя.