Мертвое ущелье

Уже сутки здесь стояли капканы, замаскированные у двух выходов из норы. У барсучьего семейства здесь было восемь выходных туннелей, но старый промысловик всегда оставлял зверю шанс, как он сам говорил,— отдушину. Два выхода перекрыл капканами, остальные оставил свободными. Нельзя делать животине полную облаву, иначе люди всех зверей погубят. Ведь они, звери, беззащитны перед людьми. Так считал старик Лихарев и твердо соблюдал это свое правило для всех зверей, кроме волков. Им он отдушины не оставлял. Во-первых, потому что волки, а их в этот год было особенно много, приносили немалый вред тайге, хотя бы уже тем, что резали оленей бессчетно.

И лося не остерегались. Точнее, остерегались, конечно, потому что этот лесной богатырь опасен для волков, но все равно немало задирали и лосей. Иван Васильевич частенько натыкался в тайге на кровавые следы волчьего пиршества. А во-вторых, эти умные, крепкие звери сами найдут себе отдушину. Сколько раз он, еще в молодости, да и не так давно, объединялся с другими промысловиками и участвовал в большой охоте на волков. Зверей обкладывали аккуратно, как говорят, «по науке», и все-таки за всю долгую жизнь Лихарев мог припомнить немало случаев, когда волки ускользали из-под носа охотников, иногда даже целой стаей...

Оба капкана сработали. Попался взрослый барсук, килограммов на двадцать или чуть меньше, это была все-таки добыча, а во второй ловушке бился и фыркал барсучонок первого года жизни. Он тоже уже поднакопил жира к зимовке, был толстеньким, но не достигал и половины размера взрослого зверя.

Его блестящие темные глаза были полны ужаса.

Старик Лихарев аккуратно освободил из капкана ногу звереныша и отпустил его, фыркающего и дрожащего. ,

День стоял светлый, хотя и пасмурный. Барсучий городок был совсем недалеко от моря — за холмом и оврагом. Можно считать, что почти на берегу. Шел охотник налегке. В рюкзаке всего килограммов пятнадцать — разделанная тушка зверя и его шкурка. И старик решил завернуть на побережье, проверить лодку, посмотреть, как там, не изменилось ли чего.

.. Все-таки время-то военное. Да и немцы, опять же, рядом, здесь, над морем, летают, да и в море, видать, заходят.

Ходил он, как и прежде, легко и бесшумно, мягко ступая по своим, не заметным никому другому, тропам. Разве что только зверям, подобно которым и шествовал старик Лихарев — вкрадчиво, неутомимо, не задевая веток, не наступая на сучки. Такая привычка, вернее сказать, опыт такой ходьбы приобретался с долгими годами одинокой таежной жизни.