Мертвопись

Как ни пытался Мумятин изобразить невозмутимость, лишь взглянув на Жерара, он поспешно отвел взгляд и, пожав плечами, преувеличенно пренебрежительным тоном объявил:

– Впервые вижу!

Лев сразу же понял: видел. И совсем недавно. Поэтому, игнорируя реакцию Мумятина на его вопрос, невозмутимо спросил:

– Он у вас был на прошлой неделе?

Округлив глаза, Мумятин возмущенно выпалил:

– Я же вам ска… – но тут же осекся, встретив взгляд своего нежданного гостя."

"– Викентий Маркович, – сожалеюще улыбнулся Лев, – я уже много лет работаю в угрозыске и без всякого детектора лжи мгновенно определяю: правду говорит человек или бессовестно врет.

Я ведь еще по одному вопросу к вам заехал. До нас дошла информация, согласно которой передача музея краеведения Анне Ворчуновой была произведена без ревизии фондов, без акта передачи экспонатов. Получилось элементарно просто: вы ушли, а она пришла. Непорядок! Поэтому мы решили инициировать ревизорскую проверку фондов музея, которая будет проведена буквально на днях. Вы не откажетесь помочь?

При этих словах Мумятин в лице основательно переменился.

Он что-то хотел сказать, но, как видно, от волнения у него пересохло во рту, и поэтому он смог издать лишь какое-то маловразумительное междометие.

– Итак, Викентий Маркович, еще раз повторю свой вопрос: Жерар Снякунтиков вам знаком? Напомню: содействие следствию суд обязательно учитывает при вынесении приговора, – произнес Лев, окинув экс-директора музея изучающим взглядом.

Поежившись, тот резко сник и, мгновение помедлив, обреченно выдохнул:

– Да, неделю назад он приходил ко мне…

Как далее рассказал Мумятин, Снякунтиков пришел к его дому сразу после обеда в прошлую субботу и с ходу попросил его помочь похитить одну ценную картину из музея краеведения.

Обещал за это пятьдесят тысяч рублей. Мумятин, сразу же уловив, что у этого человека явно не все дома, постарался от него как можно скорее отделаться. Тот остался этим очень недоволен. Он ушел, напоследок посоветовав «держать язык за зубами» и пообещав в противном случае «ускоренную отправку в рай». Поэтому, когда к нему пришел Гуров, он решил «уйти в несознанку», чтобы, в случае чего, к нему вновь не пожаловал тип с опасным блеском в глазах и манерами обкуренной уличной шпаны.

Закончив разговор, Лев суховато попрощался и шагнул к машине. Мумятин тут же ринулся за ним следом.

– Лев Иванович! Вы сказали про ревизию… Она точно будет? – заикаясь, выдавил он.

– Точно! – небрежно обронил Гуров, открывая дверцу.