Мертвопись

И буквально сразу же после этого, раздавшись в стороны, лес открыл за своей зеленой стеной достаточно большое село, высящееся на обширном пригорке. Окинув взглядом ближайшие дома, Крячко оценил открывшийся ландшафт однозначно-одобрительным:

– Живописненько! Ну, и куда будем рулить? В местную администрацию?

– Можно и туда… Хотя вообще-то нам выгоднее было бы прикинуться городскими лохами, которые притащились к «шаману», чтобы стать его неофитами… – пожал плечами Лев."

"– Ну, давай местных спросим – вдруг они знают тех, кто с ним якшается? – предложил Стас, указав куда-то вперед.

 – О! Вон мужик куда-то топает. По морде вижу – стопроцентный куркуль. Может, он что-нибудь скажет?

– Рискни… – сбавил скорость Гуров, оценивающе глядя на этого первого встреченного ими ромашинца.

Поравнявшись с весьма широким сельчанином, который был слегка «под газом», он нажал на тормоз. Крячко выглянул в окно и вежливо поздоровался, после чего столь же вежливо спросил:

– Будьте добры, вы не скажете, как нам найти вашего местного… Ну, как бы его назвать? Отшельника, гуру, старца?

– Не знаю… – сердито буркнул ромашинец, даже не приостановившись.

– Двести рублей дам! – голосом ярмарочного зазывалы пообещал Станислав.

– Триста! – оглянувшись, буркнул сельчанин.

– Пожалуйста! – Крячко высунул в окно руку с зажатыми между пальцами тремя сторублевыми бумажками.

Вернувшись к машине, ромашинец взял деньги, не спеша пересчитал их и аккуратно положил в карман.

– Прямо по улице, сороковой дом, зеленый такой, там живет Рубен Арсенов.

Он знает к нему дорогу.

Смеясь (ну и жлоба им судьба послала!), опера продолжили свой путь. И в самом деле, ближе к концу улицы, застроенной кирпичными и деревянными особнячками, они увидели большой деревянный дом, покрашенный зеленой краской. На зеленом заборе рядом с калиткой был прибит номер сорок. Остановившись, опера вышли из машины. Стас нажал на кнопку звонка, установленную на заборе. Где-то в глубине двора что-то тренькнуло. Тут же, дергаясь на длинной цепи, истошно залаял крупный черный пес.

Послышались шаги, калитка открылась, и опера увидели худощавую женщину средних лет в цветастой косынке, покрывающей темные волнистые волосы. Поздоровавшись, Лев спросил, не могут ли они увидеть Рубена Арсенова.

– Простите, а кто вы и зачем вам нужен Рубен? – ответив на приветствие, с легким армянским акцентом поинтересовалась хозяйка дома.

– Видите ли, нам сказали, что Рубен мог бы нас проводить к здешнему отшельнику… – пояснил Станислав.