Онлайн-библиотека книг
Он рассказал, как им со Стасом пришлось вламываться в землянку Тесакина, и как случившийся с ним приступ они приняли за попытку Снякунтикова его убить. Когда Тесакин окончательно пришел в себя, он рассказал, что они с Жераром и в самом деле проводили глубокую статическую медитацию. Тумирей очень быстро смог погрузить себя в транс, с выходом в астрал. Ему привиделось, что он находится в центре какого-то бесконечного пространства, где ни звезд, ни времени, ни расстояний… И вот, в тот самый миг, когда он испытал блаженство нирваны, случилось нечто неожиданное и пугающее.
– А эта картина висела на стене перед ним? Так не она ли чуть не отправила в его бесконечность? – откинувшись в кресле, предположил Орлов.
– Тумирей уверен, что все как раз наоборот, – отрицательно качнул головой Лев, – что картина его спасла, вовремя нас прислав.
В этот момент в дверь раздался стук, и в кабинет вошел Александр Вольнов.
– Разрешите? Всем привет! – жизнерадостно улыбаясь, поздоровался он. – Ну, все, у себя на работе я «отстрелялся», готов к труду и рыбалке! А как у вас дела? Картину найти удалось?
– Ты ее хотел бы увидеть? – поинтересовался Лев, отвечая на его рукопожатие.
– Был бы не против! – коротко двинул плечом Вольнов.
– Она перед тобой – вот, лежит на столе Петра, свернутая в трубку. Смотри!
Развернув «Портрет Вечности», Александр с самым серьезным видом некоторое время его рассматривал."
"– Да, это нечто феноменальное! – задумчиво оценил он, возвращая картину. – Впечатление, я бы даже сказал, оглушительное. Тот, кто ее писал, судя по всему, в совершенстве владел всеми нюансами воздействия деталями изображения и подбором оттенков красок на человеческую психику.
– Ну а вот на твой взгляд, каким образом это изображение воздействует на всякого, кто на него посмотрит? – полюбопытствовал Орлов.
– Друзья мои, вам работы ученых о механизмах нашего зрительного восприятия окружающего мира, выходящие за рамки представления о палочках-колбочках, читать доводилось? – присаживаясь на свободный стул, поинтересовался Вольнов. – Мне как-то довелось… Видите ли, мы ведь до конца не знаем, почему и как видим.
