Мертвопись

Гуров, расплатившись с водителем, подошел к машине и положил руку на капот. Тот был горячим – значит, на «уазике» только что ездили. Он поспешил к двери. Коридор, несколько стульев, на стенах плакаты воспитательного характера, график приема участковыми уполномоченными граждан. Третья дверь, там кабинет Мирошина. Подойдя к двери, отчетливо услышал, как внутри лязгнула дверь сейфа."

"Он распахнул дверь и вошел. Глаза капитана снова стали круглыми от удивления, но только в них теперь была не растерянность, а холодная решимость.

И Гуров тут же вспомнил расхожую фразу, что не надо загонять зверя в угол. А Мирошин был как раз в углу своего кабинета, позади зарешеченное окно, а выход ему загораживал московский полковник, которого капитан не так давно видел на кладбище и записывал в свидетели под другим именем. А еще в руке Мирошина был тот самый пистолет, который он забрал на месте происшествия. Только теперь не в полиэтиленовом пакетике.

– Далеко собрались? – стараясь не смотреть на пистолет, спросил Гуров.

 – Нарушаем, товарищ капитан, нарушаем правила осмотра места происшествия и сохранности следов преступления. И пистолетик вы не изъяли, как положено, протокол надо было на месте составить.

Что-то там, в голове капитана, происходило, Гуров не знал, что именно, но из всех вариантов дальнейшего развития событий выбрал самый простой. Участковый вдруг поднял пистолет, пальцем отвел курок и, наведя дуло на полковника, хмуро потребовал:

– Отойдите от двери в сторону!

Лев от досады стиснул зубы.

Сейчас Мирошин под угрозой оружия заставит его отойти, а потом уедет и выбросит пистолет в таком месте, где его никто не найдет. А что потом? Лев будет всем говорить, что пистолет был, а он – что пистолета не было. И что в результате? Самое большое, чего можно добиться, это того, что его просто уволят, чтобы избежать развития скандала. Даже не так, он сам напишет рапорт. А еще его устроят на приличную работу на гражданке, а через год восстановят в полиции, если ему это будет надо.

– Я ведь выстрелю, мне терять нечего! – заявил Мирошин, и его рука дрогнула.

А ведь он паникует, понял Лев. Палец дернется, и он случайно выстрелит. Умышленно он этого не сделает, только случайно. Только этого не хватало!

– Спокойно, Мирошин, не делайте глупостей, – проговорил Гуров, лихорадочно соображая, а что еще могло заставить участкового так паниковать?

Он пятился, пропуская капитана к двери. Бросаться на него, выбить оружие? Можно попробовать.