Мертвопись

Много он наслушался различных историй про развод полиции.

И в городе архитектор получил свою дозу адреналина на всю катушку. Какие-то люди в гражданской одежде подошли вдруг к его машине. Он и опомниться не успел, как сотрудники ГИБДД открыли багажник. Один из них на глазах у всех присутствующих чуть сдвинул в сторону картонную коробку с папками и каталогами. Под коробкой стал хорошо виден пакетик с белым порошком. Тут же начали процедуру изъятия, откуда-то появились странные понятые. Все происходило как в страшном сне.

Только Базанов никак не мог проснуться, хотя ему и очень хотелось.

– Это была нелепость, дикая нелепость! – уже не сдерживаясь, доказывал архитектор. – Какие, к лешему, наркотики, когда я даже не курю и к спиртному практически равнодушен! Я вообще сторонник самых жестких мер по искоренению наркомании в стране, а тут мне же предъявляют такие обвинения! Не было у меня в багажнике никаких пакетиков, не может у меня в машине быть наркотиков. И чужих вещей я там не вожу, чтобы подумать, что у кого-то из моих друзей или знакомых из сумки выпал этот чертов пакетик.

– Вы хотите сказать, что там вам его и подложили, когда проводили досмотр? – уточнил Гуров.

– Да! Именно это я и хочу сказать! – с вызовом заявил Базанов.

– Хорошо, рассказывайте, что с вами происходило дальше, – спокойно предложил Лев.

– А дальше… – Базанов опустил голову и сокрушенно покачал ею. Голос архитектора стал тихим и бесцветным. – Дальше были сплошные унижения. Вы можете представить себе, что это такое? Унижения для невиновного человека, для человека, который пользуется уважением в своем кругу, является авторитетом, признанным мастером своего дела.

Со мной заказчики разговаривают с уважением, коллеги. А эти… да у половины из них и высшего образования нет, они двух слов связать не могут без мата. Обращались на «ты», эти грубые толчки в спину, в плечо, грязные ухмылки. Очень они смачно расписывали, что со мной будет, когда я попаду в колонию.

– Сколько вы им заплатили, чтобы с вас сняли обвинение и отпустили с миром?"

"– Двести тысяч наличными, – угрюмо ответил архитектор.

 – Вы понимаете, мне не денег жалко, мне больно, что в нашей стране, в двадцать первом веке такое возможно средь бела дня. Это же в старину так было, когда с кистенем на большую дорогу, а здесь в городе, при людях. И кто? Те, кто как раз меня и должен защищать… Скажите, полковник полиции, кому мне теперь верить? И как?

– Мне верьте, – твердо проговорил Гуров.