Мертвопись

Короче, изнасиловали ее.

– Что-о?! – Лев буквально подскочил на кровати. Пытаясь сесть, он ударился локтем о спинку, зашипел от боли, отпихнул ногой стул и потребовал: – Подробности! Выкладывай все, что знаешь!

– Половец проболтался. К разговору пришлось, выпивали на днюхе у его заместителя. Ну, удалось его разговорить чуток. Он, когда выпьет, любит похвалиться. Это месяца два с небольшим назад было. Они у Половца в кабинете выпивали. Семанов был и приятель Половца, начальник Прибрежного отделения. У Половца вроде были какие-то отношения до этого с Моревой, хотя он может и врать.

Он про баб заливает часто, Казановой себя пытается выставить. Бабы у него – больная тема. Он позвонил и попросил Мореву прийти к нему. Она пришла, а они ее напоили или подсыпали чего-то, я не понял с его слов. Короче, она почти отрубилась, они ее втроем и насиловали всю ночь.

– С-скоты, – процедил Гуров сквозь зубы. – Дальше рассказывай! Все, что знаешь.

– Больше ничего не знаю. Хотя теперь догадываюсь. Она, наверное, пыталась заявить на них.

Я видел в то время у нее на руке синяк и ссадину на скуле, она ее волосами прикрывала. Наверное, они ее ударили, когда насиловали, а она сопротивлялась. Думаю, они угрожали ей, что, если вынесет все это из управления, плохо ей будет. И слухи стали распускать, что Морева чуть ли не потаскуха, в управлении трахают ее все. Травить начали капитально. Она и уволилась. Или уволили за аморалку, я точно не знаю.

– Слушай, Юрасов, – угрюмо произнес Лев. – А ты сам-то как считаешь? Ты мне чисто по человечески скажи, правда все это было про изнасилование и про то, что про нее твои начальники стали говорить? Или она не такая?

– Знаете, в моем положении как-то много говорить опасно, – усмехнулся оперативник.

 – Я у вас на крепком «кукане». Мне вас злить нельзя, мне вам угождать надо. Скажу, а вам не понравится.

– Вот и не зли! – рыкнул на него Лев. – Я вранья не люблю и сам не вру. И людей за честные слова еще никогда не преследовал и на слова не обижался, не красна девица.

Давай, все как сам думаешь, по совести!"

"– По совести. Я Светланку год знаю, как сюда пришел работать. Веселая была всегда, уверенная. Профессионал она сильный, как мне говорили, да и сам знаю, она допросы классно проводит. Я к чему это говорю, есть у нас бабы-пустышки. Никто не знает, за что их держат в управлении. Может, безотказные для начальства, может, родственники за них просят. Только морока с ними работать. И по кабинетам Морева не шастала.