Мертвопись

Ведь если даже здесь, в полиции, возможно такое, то что говорить… Ведь они отвечают, они возглавляют работу по борьбе с преступностью, а сами. Это же дикость какая-то! Знаете что, Лев Иванович, я завтра пойду в академию и напишу рапорт.

– Какой рапорт? – непонимающе уставился Лев на курсанта.

– На отчисление, – тихо отозвался Дубов и пошел к двери. – И на увольнение из органов внутренних дел. Я не хочу работать среди таких… Чтобы и меня таким считали. Смотреть на каждого и думать… Помнить всегда о том, что творят старшие офицеры, об этом беспределе, из-за которого стреляются женщины…

– Ты что? – схватил его за рукав Лев.

– А что? – Дубов вырвал руку. – Работать с негодяями, работать в организации, где все прогнило?! Вы мне глаза открыли. Спасибо вам…

Петя еще раз с болью взглянул на Светлану, лежавшую за стеклом в палате, и побрел к выходу в общий коридор. Гуров никак не мог прийти в себя от такого поворота. На такую реакцию парня он совсем не рассчитывал.

Он полагал, что Дубов силен характером, что любовь к девушке сможет подтолкнуть его к борьбе, отомстить за нее, вскрыть этот гнойник в Усть-Владимировском управлении. А он? Неужели он в нем так ошибся, разозлился прежде всего на себя самого Лев.

Он догнал курсанта уже возле ординаторской, втолкнул Дубова внутрь и плотно закрыл за собой дверь. Петя обернулся на настырного полковника и замер на месте. Лицо Гурова изменилось. Таким он за эти дни доброго и умного полковника еще не видел.

Сейчас перед ним стоял матерый сыщик, к тому же злой до крайности. Дубову даже показалось, что Гуров его ударит. Или вообще отметелит до потери памяти, а потом плюнет на окровавленное тело и уйдет.

Но Лев бить не стал. Да и не собирался этого делать.

– А вы, молодые, легко жить хотите! – не очень громко, но яростно заявил он. – Иждивенцы, приспособленцы! Да ты знаешь, кто ты такой? Столкнулся с трудностями и в кусты? Значит, пусть кто-то расчищает, кто-то ловит за руку негодяев, да? А ты подождешь? Запачкаться боишься или трусишь просто? Нет, ты в глаза мне гляди и говори, я знать хочу, кто ты на самом деле! Кто за вас, молодых, страну спасать будет от мерзости, грязи и подлости? Чьими руками вы хотите грязь убирать, за чьими спинами весело идти в будущее хотите? Я буду всем этим заниматься? Да я не один десяток лет по локоть в грязи и крови! Ты повернешься и уйдешь, другой за тобой следом.