Мертвопись

С лицом, искаженным обидой и горечью, утирая ладонью обильно побежавшие слезы, она гневно выпалила:

– Как вам не стыдно! Да я здесь, бывает, своих денег трачу не знай сколько на покупку экспонатов! Что же никто из вас не заинтересовался, куда после ухода Мумятина с должности директора подевались самые ценные коллекции старинных монет, столового серебра, фарфоровых миниатюр? Куда два подлинника Шишкина делись? А?!! Я же писала тогда заявление о том, что фонды музея разворованы, и никто ни в полиции, ни в прокуратуре даже не почесался! Ну, где на вас, таких бездельников, найти управу?!! – По ее лицу было видно, что она крайне оскорблена тем, что выдал Ефашкин.

– Но-но! – нагоняя на себя кураж, прикрикнул капитан. – Полегче с необоснованными оскорблениями! А то можно еще и за это предстать перед судом! Вы лучше расскажите, как вы украли картину и кто ваши соучастники.

Поморщившись, Гуров осек расходившегося обалдуя в погонах:

– Слышь, капитан! Прежде чем нести эту свою ахинею, ты хотя бы место происшествия осмотрел? Нет?! Ну, ты и перец! Тогда так… Как старший по званию и как представитель главка, от этого расследования я тебя отстраняю.

– Есть! – козырнув, разом ответили те и, круто повернувшись, поспешили к машине на глазах офонаревшего капитана.

– Вы… Куда?! Стоять!!! – взвизгнул он, но эти двое его словно и не слышали.

Задыхаясь от злости, Ефашкин кинулся к машине, однако сержант дал газу, и «десятка» стремительно умчалась прочь. Операм тут же стало ясно: в здешнем райотделе этого визгуна терпят только потому, что его кто-то хорошо опекает из числа вышестоящих. С ненавистью окинув взглядом всех находящихся у музея, Ефашкин дрожащим от злости голосом объявил:

– Вы поплатитесь за свое самоуправство! Вам сейчас позвонят! Вы сейчас о многом пожалеете! Сейча-а-с, сейча-а-а-с… – Как-то нелепо ставя ноги, он враскорячку зашагал прочь, рывками доставая из кармана телефон.

– Так… Давай-ка я созвонюсь с Петром… – доставая свой сотовый, проговорил Крячко. – А то это чмо с погонами, я чую, сейчас на всю округу, вплоть до министерства, разведет «благоухание».

– Ну, да… – согласно кивнул Гуров. – Это стоит сделать.