Мертвый кролик, живой кролик

– Нина пропала? – повторил он. – Нина пропала?

Внезапно он захохотал, страшно и некрасиво. Сергей подумал было, что это истерика, но Забелин смеялся от души. Он хлопал себя по коленям, вытирал выступившие слезы и сгибался пополам, повторяя: «Пропала… опять!»

Илюшин встал, за ним поднялся и Бабкин. Они переглянулись, и Макар коротко качнул головой: «Бесполезно».

Бабкин прикрыл кухонную дверь, приглушив злорадный хохот. Наверное, за все десять лет Забелин не веселился так, как в эту минуту.

Перед Бабкиным выросла тень.

– Ты сказал, моя мама жива?

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Они вышли из подъезда в осеннюю метель. Ветер гнал листья, пыль и мусор. Над дорогой закручивался небольшой грязно-желтый смерч. Бабкин поднял воротник куртки и сунул руки в карманы. Илюшин плотнее запахнул тонкое пальто.

– Надо бы позвонить следаку, узнать, что там с Тамарой, – без малейшего энтузиазма сказал Сергей и вдруг не выдержал: – Черт, я не понимаю! Ну вот как? Как можно было сбежать от родных детей?

Совсем недавно один из этих детей захлебывался рыданиями у него на руках. Юрий не вышел, чтобы утешить сына. Умывая покрасневшего пацана холодной водой над раковиной, Бабкин прислушивался, и ему казалось, будто из кухни все еще доносится смех его отца. Второй сын Нины стоял у Бабкина за спиной, скрестив руки, и молчал.

– Если бы точно такой же поступок совершил мужчина, ты сказал бы «понять и простить». – Илюшин дождался, пока торнадо вильнет мимо, и неторопливо пошел к парковке.

– Нет, мужика я бы назвал мудаком, – возразил Сергей.

– А с Ратманской ты вообще не хочешь иметь дела. Если бы я отказался искать ее, ты был бы только рад."

"– Про «не иметь с ней дела» я ничего не говорил, – пробормотал Бабкин, скрывая смущение. – Но я действительно не понимаю: после всего, что ты видел сегодня, ты по-прежнему ее оправдываешь?

– Я? – удивился Илюшин.

– Что именно? Давай-ка шевелись, пока нас не унесло отсюда на фиг!

Они добежали до машины, и Бабкин с облегчением захлопнул дверцу. Снаружи все сильнее бесновался ветер.

– Она не сказала правду своей семье, – объяснил Макар.