Мертвый кролик, живой кролик

Вера даже сказок в детстве не читала, предпочитая рассказы о природе. Но она ничего не могла с собой поделать. Казалось, острозубый способен вытащить из кармана блюдечко, поплевать на покупное израильское яблоко, очистив его от воскового румянца, прокатить яблоком по блюдечку и увидеть мертвую Нину на диване в квартире Горчаковой.

Почти мертвую.

«Я должна убрать ее оттуда».

Вера купила в хозяйственном топорик для разделки мяса.

– Хороший инструмент очень важен, – одобрительно сказал продавец, и Вера улыбнулась в ответ.

Топорик обошелся в треть ее зарплаты, но она выудила кое-какую наличку из кошелька Нины. «Не забыть выкинуть ее портфель».

Было что-то смешное в том, что она расплачивается Ниниными деньгами за предмет, которым вскоре…

«Собственно, что такого особенного я делаю? – спросила себя Вера. – Все чрезвычайно логично. Вытащить тело целиком очень трудно. Не в ковер же его заворачивать!»

Вера обдумывала свой план спокойно, шаг за шагом. К вопросу избавления от тела она подошла с той же обстоятельностью, с которой выхаживала своих больных.

Погрузить мешки в багажник. Хорошо бы вывезти за город и закопать… Но обещают заморозки. Рыть будет тяжело. Значит, ее выбор – мусорные баки, незадолго до того как проедет мусоросборщик, чтобы какой-нибудь бомж, роясь ночью в помойке, не наткнулся на… на то, что может его испугать.

Спустить Нину по частям в машину. Сделать это около полуночи, когда мало людей. Нина переночует в багажнике. Холод пойдет ей на пользу. Около шести утра выехать куда-нибудь подальше, разбросать мешки по ящикам – и домой.

Не забыть свернуть пленку с дивана и вообще убрать следы. Даже капля крови, как знала Вера, способна стать уликой.

От Нины требовалось только одно: наконец умереть!

Но даже в этом Нина не хотела ей помочь. Она лежала такая же восковая, как старуха Горчакова, но проклятая жилка на шее голубела, точно струйка воды, упрямо текущая среди безжизненных серых песков.

К утру четверга Вера поняла, что дальше тянуть нельзя.

Она добросовестно отработала смену.

Готовила, мыла полы, меняла перевязки, делала уколы… Иногда забывала, что ждет ее вечером. Иногда вспоминала, но как-то рассеянно, будто это предстояло не ей, а кому-то другому.

В шесть пятнадцать, попрощавшись с болтливой пациенткой, долго махавшей ей из окна, Вера села в свою «букашку» и выехала из двора.

Может быть, Нина умерла сама?

Вера поднялась в квартиру Горчаковой и долго мыла руки, как бы подыгрывая Нине, давая ей дополнительное время.