Мертвый кролик, живой кролик

Ратманская вновь начала благодарить их обоих – и осеклась на полуслове.

Сергей проследил за ее взглядом и выругался про себя.

Перед подъездом стоял Юрий Забелин.

Бывший муж Нины не видел ни машину Бабкина, ни пассажиров. Он смотрел в другую сторону – туда, где по неширокой слякотной дорожке плечом к плечу шли двое подростков с рюкзаками: один в тонкой шапочке, из-под которой выбивались вьющиеся волосы, второй в капюшоне, то и дело сползавшем с коротко стриженной головы.

Нина выскользнула из машины быстрее, чем Сергей успел сказать «Сидите на месте».

Егор и Леня были увлечены разговором и потому заметили Нину, только когда она оказалась в четырех шагах от них. Оба остановились.

Наступила такая тишина, что стало слышно, как на соседней улице в трамвае объявляют следующую остановку.

– Привет. Я ваша мама, – сказала Нина. Бабкин отдал ей должное: ее голос звучал почти спокойно.

Трамвай лязгнул дверьми и уехал.

Первым из оцепенения вышел Леня.

– Не думаю, – по-взрослому сказал он. – Я помню маму. Вы выглядите совсем не так, как она. – Он бросил взгляд на отца, замершего возле подъезда, и добавил: – Я все-таки полагаю, что наша мама погибла много лет назад.

Нина перевела взгляд на второго мальчика.

– Привет, – срывающимся голосом сказал Егор. – А я тебя искал…

Леня сделал шаг к отцу.

А Егор сделал шаг к матери.

Бабкин хотел кивнуть ему, но понял, что парень не видит никого, кроме Нины.

Снова пошел снег. Юрий курил на крыльце, а за спиной Макара какая-то старуха ворчала, что совсем обнаглели, перегораживают проезд своими вонючими джипами, давно пора штрафовать за такое, а лучше конфисковывать транспорт в пользу государства.

– Нет, ты понял, что она сделала? – возмущенно спросил Бабкин, когда они с Илюшиным вернулись в машину. – Она же их разделила! Теперь один останется с ней, а другой с Забелиным!"

"– А ты какой жизни для него хочешь? – поинтересовался Макар.

– Четыре года парню потерпеть…

Илюшин уставился на него так, что Сергею стало не по себе.

– Четыре года – это целая жизнь для подростка, – холодно сказал Макар. – Ради чего? Чтобы удовлетворить любовь наблюдателей к историям, в которых близнецы всегда неразлучны и один сквозь все преграды чувствует, что происходит со вторым? У этих живых детей, как видишь, все по-другому.