Мертвый кролик, живой кролик

Вера говорила, что овраг планировали засыпать после того, как он перерезал дорогу, но потом, как обычно, что-то пошло не так. Бабкин насчитал пять домов. Пять неудачников-отщепенцев, значит.

Дом Тамары Забелиной ему не понравился. Вроде бы аккуратный коттедж из белого кирпича, а торчит как бельмо на глазу. Небольшой, всего два окна. Ограда покосилась, сад запущен. Будь здесь Маша, сказала бы что-нибудь о поэтичности заброшенных домов… Ей нравились буйно разросшиеся кусты в палисадниках, старая автомобильная рухлядь, десяток лет ржавеющая во дворах, – то, что когда-то принадлежало человеку, но было покинуто и обрело собственную жизнь.

Хотя этот скучный коттедж, пожалуй, не произвел бы на нее впечатления. Было в нем, как и в Юрии Забелине, что-то плоское, словно нарисовали на холсте декорацию, выставили и наспех подперли досками.

Бабкин поднялся на крыльцо, подергал толстую металлическую дверь. Перед ней в пыли сморщились сухие листья. Обойдя дом, он убедился, что все окна заколочены.

Над соседней избой поднимался слабый дым.

Бабкин помнил, что соседа Забелиных зовут Василием.

Он толкнул калитку и вошел.

– Эй, хозяева! День добрый!

Из сарая показался высокий тощий старик в длинной, как ночнушка, фланелевой рубахе и тренировочных штанах. На ногах у него были тапки.

– Ты кто такой? Смотри, собаку спущу!

– Была бы у тебя собака, отец, давно бы меня загрызла, – сказал Бабкин.

– А ты чего фамильярничаешь? – хмуро спросил тот и потер слезящиеся глаза. С трех шагов Сергей учуял запах табака и перегара.

 – Еще папашей меня назови. Чего тебе надо?

– Поговорить мне с вами надо, Василий… – миролюбиво сказал Сергей. – Извините, не знаю вашего отчества.

– Семенович. О чем?

– Василий Семенович, у ваших соседей, Забелиных, в субботу пропал сын, Егор. Вы его здесь не видели?

Старик помолчал, жуя щеки.

– У Забелиных… – протянул он наконец. – Вроде бы никто у них не появлялся. Я бы услышал. Хотя кто его знает… Когда это было?

– В субботу.

– Это сколько дней уже прошло?

– Сегодня вторник. Три дня назад.

Старик шмыгнул носом. То ли он что-то пытался подсчитать в уме, то ли переключился на свои мысли. Известие о побеге соседского мальчишки не вызвало у него особого любопытства.

– Хрен его знает, – сказал он наконец. – Вроде в субботу я уходил. Или не в субботу… Сегодня вот точно еще никуда не уходил. Может, уйду еще. Это уж как сложится.

Он привалился к стене сарая и закурил.

Бабкин понял, что ничего не добьется. Перед ним был старый бесполезный пьяница.