Сумму Элинор не видела, но, судя по тому, как блеснули у женщины глаза, она вполне покрывала потраченное ею время. — И чтобы никому.
— Я могила, зайчик, — подмигнула та и, отсалютовав им свободной рукой, перехватила подушку поудобнее и двинулась к выходу из переулка, плавно покачивая бедрами.
— Интересно, они специально тренируются так ходить? — пробормотала Элинор, задумчиво глядя ей вслед. — Как маятник: туда-сюда, туда-сюда.
Тэйт бессовестно заржал.
— Это ты опять как нежная леди интересуешься?
— Как рубаха-парень, — отмахнулась она, все еще провожая женщину взглядом.
Попробовал бы он сам походить на таких каблуках по брусчатке и не убиться. Вот Эль бы не рискнула — только по бальному залу. — Красиво же.
Грег снова усмехнулся.
А она повернулась к нему.
И он все-таки ее поцеловал.
Да-да, в переулке на окраине города, где они только что имели удовольствие общаться с женщиной легкого поведения и где все еще витал приторно-резкий запах ее духов.
Да и плевать. Может, Элинор Викандер и воспитывали как леди, но уж точно не как капризную и изнеженную.
Глава 18
Боги, как он целовался! Эль казалось, что от этих поцелуев вся кровь в ее венах превратилась в раскаленную лаву. И прерывать это ощущение и возвращаться с небес на землю категорически не хотелось.
Но пришлось.
По дороге к общежитию как-то само собой вышло, что Элинор обвила локоть Грегори руками, а он притянул ее к себе ближе и положил ладонь ей на талию.
Ладонь эта прожигала кожу даже сквозь ткань рубашки и разгоняла и без того бурлящую внутри лаву только сильнее, заставляя Эль улыбаться и нести какую-то веселую чушь.
А Тэйт… смеялся и поддерживал ее несерьезный настрой.
По-настоящему смеялся, искренне и беспечно, как она давно хотела увидеть.
Стоило бы обсудить то, что они сегодня узнали в доме почившего Корлина, решить, что делать дальше, разумно ли рассказывать следствию о своих сомнительных методах получения информации или же преподнести как догадку.
Стоило взять себя в руки и вспомнить, что в городе творится черт знает что. Стоило бы…
Но в этот момент Эль было так хорошо, что она не нашла в себе сил, чтобы начать говорить о чем-то серьезном и важном. В конце концов, с самого спуска по сходням в порту Прима она только и делала, что думала о важном или серьезном.
