Тоже на боку, лицом к нему, укрытая одеялом почему-то поперек, причем обвернув им исключительно талию.
«Правильно, почки нужно держать в тепле», — тут же выдал заточенный за целительство мозг, и Грегу стало смешно от самого себя.
А что он там ей недавно ляпнул? «Половозрелая»? Как она вообще ему после этого не вмазала…
Во сне темная казалась еще младше, чем есть, но исключительно выражением лица — безмятежным, расслабленным, умиротворенным. Все остальное, к счастью, было совсем не детским. Грегори не без удовольствия прошелся взглядом по ее телу: от чуть припухших губ вниз, по изящной линии подбородка, к хрупким ключицам под нежной кожей, уже основательно подкрашенной заработанным в Приме загаром, который повторял форму ворота рубашки, по тонкой руке, лежащей на простыне, еще ниже — по округлому бедру к длинным стройным ногам.
И снова вверх — к разметавшимся по подушке каштановым волосам, еще сохраняющим легкую волну после того, как были весь день заплетены в тугую косу. Грег сам снял с них шнурок прошлой ночью, позволяя им свободно рассыпаться по белым плечам…
И чем дольше он смотрел на спящую рядом девушку, тем сильнее ему нравилось то, что видел, а на губы лезла, должно быть, совершенно идиотская улыбка.
Грегори уже не помнил, когда в последний раз чувствовал себя таким живым. Хотя нет, помнил, конечно: полтора года назад. И ни разу с той ночи, когда произошел пожар в госпитале. Даже когда к нему на время возвращался магический дар, это было иначе — эйфория, пьяное счастье, ощущение всемогущества.
А уж как целитель он знал наверняка: вслед за эмоциями на пике всегда приходит откат. Сейчас же все было по-другому: не хотелось думать ни о прошлом, ни о будущем, ни о чем-либо жалеть. Ловить момент — да.
Однако неопытных девушек у него прежде не было, и целитель внутри победил эгоиста — Грег протянул руку и осторожно, чтобы не разбудить Кардинес, коснулся ее плеча: аура здорового человека, полный магический резерв. Будь у него магия, он мог бы сделать первую близость для партнерши полностью безболезненной, но, к счастью, и она не была простой смертной, и к утру ее самоисцеление уже справилось со всеми неприятными последствиями.
Несмотря на то что действовал Грегори осторожно, веки Эль все-таки дрогнули. Глаза она еще не открывала, зато улыбнулась тепло и вместе с тем довольно.
— Что ты делаешь? — спросила хрипловатым спросонья голосом.
Он не стал врать.
— Проверяю твое здоровье.
Она хихикнула и глубже зарылась носом в подушку.
