Мерзавец

В интернете крутятся большие деньги. Огромные, если пилить заходящий контент.

— Плевал я на эти предложения. Мы заработаем и так. Ты понимаешь, что если мать это увидит, ее инфаркт хватит? Я же запретил! — рычу на него, отпуская, резко отталкивая от себя. Ребра смещаются, и этот толчок сгибает меня пополам. Дыхание спирает.

Сука, как больно!

— Мот, я не помню, ты до хрена чего говорил, все были в шоке. Я не воспринял всерьез. Ты, бля, тогда в скорой завещание мне надиктовывал."

"Да, я тогда нес полный бред, мне казалось, я пробил легкое.

— Пиз*ец, Лось, полный пиз*ец! — сокрушаюсь я. Остается надеяться, что мои родители не смотрели. Последнее время мама заявляла, что я ее позорю, и предпочитала ничего не видеть. Дело в том, что подписчиков интересуют не только мои спортивные трюки и рекорды, их интересует личная жизнь, и я подкидывал им «личного». Иногда грязного, иногда интимного и аморального. Во все времена народ качает секс и треш.

— Мот, ну все же окей. С тобой все норм, ребра – это херня. Я не подумал… Я полагал, ты видел.

Ты вообще на канал не заглядывал?

— Вообще… — выдыхаю. — Не хочу, достало все…

Депрессия – как баба, но внутри что-то надломилось помимо ребер.

— Народ там сочувствует, почитай.

— Мне жалость не нужна.

— Ты бы пообщался с народом, стрим бы замутили – это тоже деньги.

— Я должен торговать своей уязвимостью?! — снова психую.

— Все, все, все… — поднимает руки Лось. — Понял, тебе нужен больничный или психотерапевт, — ржет.

— Хрен его знает, что мне нужно. Просто выпал из строя… — беру сигарету, прикуриваю, выдыхая дым в открытое окно.

— Я скинул тебе на почту все рекламные предложения, посмотри и дай ответ сегодня.

— Посмотрю, — оборачиваюсь к Лосю и вижу девочку из клининга в коридоре. Такая простая, стоит, слушает, открыв рот. — Вы закончили? — холодным тоном интересуюсь.

— Да, — кивает и улыбается, как дура.

— Тогда свободны, деньги я перевел в агентство, — отсылаю их, даже не проверив качество уборки. Пусть уже, наконец, свалят.

— А можно… — мнется, рядом с ней встает вторая.

Девчонки еще, лет по восемнадцать, и я уже знаю, что им нужно. Узнаваемость и слава в определённых кругах в какой-то момент начинает раздражать. Особенно когда вот так лезут в личное, когда ты меньше всего хочешь его показывать.

— Можно сфотографироваться? — решительно спрашивает вторая. — Или небольшое видео.

Шумно втягиваю воздух, прикрывая глаза. Стараюсь не хамить людям и отшивать сдержанно. Девчонки не виноваты, но хочется сорваться.