Мерзавец

Кайфани, — провожу языком по ее киске. — Такая терпкая, вкусная, нежная девочка. Съем! — рычу и сильно всасываю клитор.

— Матвей! — вскрикивает, содрогаясь, а потом кусает губы, пытаясь погасить стоны. — Ротик открой и кричи, если хочется. Немедленно! — в голосе приказ. Снова всасываю пульсирующую вершинку, обвожу кончиком языка. И получаю такой сладкий стон. Забудь обо всем, моя Вишня, есть только мы, на остальных плевать. Один раз живем."

"А потом нежно, долго, аккуратно, мучительно облизываю девочку, заигрывая с клитором, заставляю Вишенку извиваться, кусать губы, содрогаться и стонать.

Добавляю палец, аккуратно входя, потом второй, еще глубже, массирую нужную точку и снова сильно всасываю клитор.

Анна начинает рваться, пытаясь рефлекторно отодвинуться, нажимаю на ее живот, удерживая на месте. Уже быстрее, грубее, рывками, трахаю ее пальцами и контрастом нежно ласкаю языком клитор, чувствуя, как она увлажняется все больше и больше, как сжимает мои пальцы изнутри, сокращаясь. Остро чувствую момент, когда Вишня срывается и начинает лететь в пропасть, с протяжным стоном выгибаясь, кончает, цепляясь за мои волосы.

И это так сладко, вкусно, крышесносно. Меня окатывает горячей волной возбуждения. Хрипло постанываю вместе с ней, продлевая кайф, продолжая облизывать. Мне кажется, я тоже на грани, в предоргазменном ментальном кайфе, горю вместе с ней.

И вот пока она такая невменяемая, поднимаюсь, хватаю со столика презерватив, разрываю зубами упаковку, натягиваю на член и опять вхожу в нее. Снова резко, грубо, больно.

Ничего не могу с собой поделать, мне срывает все тормоза с ней, мне так мало Вишни. Мало даже когда я в ней, когда поднимаю ее ноги, лихорадочно их целую, закидываю себе на плечи, тянусь к ней, вынуждая прогнуться, поднять бедра, чтобы войти еще глубже, до предела. Мало, когда ловлю кубами ее соски, кусая их, когда набрасываюсь на ее губы, глотаю ее крики и срываюсь в бешеный темп. Я хочу намного больше, чем секс, чем это сумасшествие. Я хочу все. Абсолютно все.

***

— Моя соседка, конечно, странная старушка, но хорошая.

Это своего рода форма заботы, — говорит Вишня, обрисовывая пальчиком узоры моих татуировок.

На часах три ночи, мы валяемся на диване абсолютно голые и уже лениво изучаем тела друг друга. По моим венам растекается приятная усталость, но спать совсем не хочется. Вишня вкачала в меня столько энергии.

— Да, верю, — ухмыляюсь. — Все правильно. Ты мне лучше расскажи, по какому поводу переезд?

— Ну это съёмная квартира.